Широкая, не менее пяти метров в диаметре, она уходила вперед под тем же небольшим уклоном. Туркин пребывал в экстазе:
- Так-то, друг мой! - он буквально приплясывал от радости. - Я, старый дурак, должен был сразу догадаться, что входов должно быть минимум два. Даже, если “друзья с Луны” забрали с поверхности всего сотню человек, вещей у них должно было быть достаточно много. Начиная от запасов пищи и заканчивая необходимыми в быту предметами. А учитывая то, как мало артефактов они оставили наверху, забрали они с собой практически все, что было возможно. То есть, повозок у них было много. Не меньше тридцати на сотню поселенцев.
- А у меня есть вопрос, Илья Иванович,.. - Задумался Вадим. - Получается, они вели с собой еще и живность. Яков, например. Ну, чтоб не тащить на себе весь этот скарб. Интересно, как зверье отреагировало на такую смену условий? Они же должны были начать паниковать и метаться, отказываясь уходить под землю.
- К сожалению, на этот вопрос я ответить тебе не могу. Нет, конечно, я могу сделать несколько бредовых и фантастических предположений, но уверен, ты это сможешь еще лучше, чем я.
- Ну да, - кивнул Вадим. - Повозки могли вообще тащить роботы какие-нибудь. Работающие на навозе яков.
Профессор развел руками и, махнув рукой, решительно зашагал вперед, в темноту. Доцент поправил каску, удобнее разместил поудобнее на спине рюкзак и поспешил за ним.
***
- Согласно расшифровке, мы должны идти не сворачивая, - пробормотал Туркин, остановившись в очередном пещерном зале, из которого дальше вели три рукава-коридора. - И какой же путь выбрать?
Вадим поскреб в затылке. Подошел к каждому из ответвлений, поочередно заглядывая в каждое. На минуту задумавшись, он попросил у профессора его блокнот и принялся что-то там рисовать.
- Вот, Илья Иванович, посмотрите сюда: если мы взглянем на эту пещеру как бы сверху, то сможем провести воображаемую прямую линию от того входа, через который мы сюда попали. А значит, если нам нужно идти строго вперед без поворотов, то наш коридор тот, что слева от нас.
Но логика подвела Вадима. Еще через какое-то время блужданий по темным коридорам по схеме, им предложенной, они уперлись в тупик. Залы становились все больше, тьма все непрогляднее. С каждым десятком метров вглубь температура воздуха все повышалась. Становилось ощутимо душно и жарко. Пот лил ручьем и застил глаза. Паника медленно, но верно брала верх над рациональным началом. Все чаще в сознании Коновалова мелькала мысль о глупости затеянного предприятия. Появился неодолимый страх за собственную жизнь. Гулкое эхо шагов, шорох камешков, скрипы - все это заставляло его ноги дрожать.
Несколько раз они они натыкались на массивные залежи гуано, сообщающие о большом количестве летучих мышей. Чуть позже им даже “посчастливилось” спугнуть огромную стаю этих зверьков. На глубине, в окружении каменных стен и валунов, бьющие крыльями и мечущиеся нетопыри, определенно, вызывали иррациональный, панический страх. Спасаясь от когтистых крыланов они исследователи метались из тоннеля в тоннель.
Когда, наконец, охвативший их ужас отступил, они обнаружили, что окончательно и бесповоротно заблудились. Вначале пути, в каждой пещере, по настоянию Туркина, они оставляли специальные метки. Сейчас же они не могли найти ни одной. Сами же залы были до того похожи друг на друга, что обнаружить хоть какой-то узнаваемый ориентир было нереально. Положение усугубляло то, что походный хронометр профессора остановился еще в самом начале пути, а фонари на касках светили настолько тускло, что в их лучах можно было с трудом рассмотреть только кончики пальцев на вытянутой руке. Оба археолога упали духом.
- На сколько нам хватит прожектора? - уныло спросил Илья Иванович, вяло пережевывая галету.
- Не знаю. Судя по тому, сколько заряда батареи мы израсходовали, еще часа на два. Не больше.
- Плохо.
Впрочем, их ожидания не оправдались. Мощный фонарь начал умирать уже через какие-то полчаса. Надежды на то, что за ними придет спасательная группа не было. Как и еды. Вскоре они оказались в полной темноте, едва-едва нарушаемой слабым светом налобных фонариков.
В пещере царила зловещая тишина, лишь изредка нарушаемая шорохами и редкой капелью. Она предельно усиливала чувство изолированности и безысходности. Казалось, время замерло. Неизбежность трагической гибели проникла в каждую клетку тела Вадима. Никакой надежды не было. В сознании жил исключительно липкий, обездвиживающий все члены страх. Дышать становилось все тяжелее, будто камень сдавил грудь. Тревога, жара, темнота и неизвестность - все, что осталось в сознании, заполонило его до краев.