“Не бойтесь, пришельцы извне. Мы не причиним вам вреда.”
Нельзя сказать, что этот сигнал был хоть сколько-то убедительным, однако доцент, каждой клеткой своего тела, ощутил непреодолимое желание выйти наружу. Безуспешно пытаясь сопротивляться ментальному давлению, он медленно встал на ноги и выбрался из-за олгой хорхоя. На небольшом пятачке того самого мистического света стояли четверо существ. Среднего роста, стройные их фигуры облегали коричневые балахоны и шафранные тоги. Лица подземных жителей были скрыты за белыми масками с одними лишь прорезями для глаз. Трое из них держали поднятыми над головами факелы, горевшие ровным, зеленым светом. “Говорил” же стоящий немного впереди, высокий абитриб.
“Прошу вас, удержитесь от криков. Мы, жители К`Наа, очень давно перешли на телепатическое общение, и наши органы слуха не приспособлены к громким звукам. Мы не разговариваем в привычном для вас понимании, а передаем мыслеобразы. Поэтому вы, чужеземцы, понимаете нас так же легко, как друг друга. Наши имена непроизносимы для вас. Но вы можете звать меня Эпиметей [в древнегреческой мифологии сын титана Иапета и Климены, брат Прометея. В его честь был назван один из спутников Сатурна]. Прошу вас, пришельцы, пройдемте с нами. Вы, видимо, очень голодны и напуганы. Но бояться вам нечего, вы в безопасности и среди друзей.”
В руках у жителя подземелья появилась фляга из серебристого металла. Он протянул ее ученым:
“Утолите жажду, пришельцы. Наверное, вам пришлось пережить очень многое.”
Вадим выразительно посмотрел на Илью Ивановича, но споткнулся о его взгляд, в котором плескалось торжество. Он, почему-то, в пояс поклонился абитрибам и прошептал:
- Друг мой, это победа! Мы нашли их!
Вода была чуть сладковатой и по вкусу напоминала чистейшую родниковую. Напившись, Коновалов почувствовал прилив сил и необычайную легкость. Почему-то доверять странным абитрибам хотелось все больше и больше.
Напившись, Илья Иванович снова поклонился и осторожным громким шепотом представился абитрибам. Вадим же промолчал. Почему-то ему казалось, что хозяева подземных недр и без того знают о нем всю подноготную.
***
Археологи шли молча, следуя за проводниками. Спустя полчаса неспешного пути, впереди идущие по очереди нырнули в узкий пролом в стене. Отстранив Туркина, туда же скользнул Вадим. Услышав его восторженный вопль, профессор последовал за ним.
Они стояли на широком карнизе, от которого вниз вели вырезанные в камне грубые ступени. А вели они к самому величественному и чудесному месту, которое может, разве что, привидеться исследователям во снах.
С высоты перед ними открывался огромный, многоярусный город. Более походящий на муравейник, он был освещен призрачным сиянием, исходящим от неизвестных науке светильников на стенах, своде и крышах домов. Сами же дома были изготовлены из сверкающих в этом свете базальтовых плит. Вместо обычных улиц жилища соединялись между собой широкими каменными лентами. Посчитать же количество уходящих в далеко в подземные глубины уровней-ярусов не представлялось возможным. Венчал же этот город – храм, построенный, казалось, из цельного, циклопически-гигантского куска горного хрусталя. Изнутри он сиял. Храм стоял на кажущейся огромной каменной плите, из которой руками подземных жителей была сооружена площадь. И сейчас она была до отказа наполнена тысячами живых существ, безмолвно взирающих на пришедших с поверхности людей.
“Это - К`Наа. Город, в котором боги и люди издревле живут вместе”, - мысленно произнес Эпиметей, начиная спускаться по ступеням. Следующий за ним профессор Туркин попытался было посчитать их количество, но сбился уже на полутора сотнях и бросил эту пустую затею.
На площади ждали именно их - в этом не было ни капли сомнений. Тем не менее, из-за масок на лицах и зловещей, гулкой тишины, нарушаемой только шорохом одежды, определить - радуются они или выражают угрозу, было попросту невозможно. Из толпы вышла женщина. В руках она держала расписанный узором, изображающим белых птиц, поднос, который протянула Илье Ивановичу.
На нем стояли глиняный кувшин, три искусно украшенных причудливой резьбой серебряных кубка. Рядом с ними лежали каравай отвратительного на вид серого хлеба и небольшая горка кусков мяса. Судя по цвету - не очень хорошо прожаренного. Под горкой скопилась небольшая лужица розоватой жидкости.
Первым к угощению подошел встретивший гостей абитриб. Он налил себе полбокала напитка из кувшина, после чего отломил корочку хлеба и положил на нее сочащееся мясо. Откусив половину от импровизированного бутерброда, он сделал глоток из бокала.