К тому времени, как в зал влетела Алима, девушка успела немного перекусить и выпить кофе. После этого они отправились в больницу, куда по словам медиков, был доставлен Жэгэй Зургаан.
Встретили их, не сказать, что дружелюбно:
- Он совершенно не в себе, - объяснила дежурная медсестра Жаргал. Также она сообщила, что скоро его перевезут в психиатрическую лечебницу под надзор.
Она внимательно посмотрела на посетителей, неодобрительно покачала головой:
- Что ж вы не уследили, довели человека до “белой горячки”?
Инга вкратце объяснила, что состояние профессора никак не связано с алкоголизмом, и что все это - последствия посещения глубин пещеры под Отгон-Тэнгер. Пожилая медсестра вдруг нервно дернулась:
- Лазят, где ни попадя… Как будто не знают, что это проклятое место…
Впрочем, повидать “родственника”, Инге разрешили, жестко запретив сильно тревожить больного.
Профессора было не узнать. Он лежал в отдельной палате, раздетый до нижнего белья. Его руки и ноги были зафиксированы мягкими ремнями, прикрепленными к специальным креплениям.
От его привычного, насмешливого выражения на лице не осталось и следа. Сейчас это была восково-бледная маска, сковывающая лицо человека, увидевшего нечто ужасное. Сейчас он пребывал в сознании.
Увидев Ингу, он попытался рвануться к ней, но вязки оказались надежными. Глаза его были совершенно безумными:
- Я видел их, Инга Степановна, видел! Анахай, о которых говорил Самдан! Они хотели сожрать меня! Затянуть в свои норы! Если бы не камнепад, они уже освежевали бы меня. Я никогда не забуду эти жабьи, волосатые морды и паучьи лапы, тянущиеся ко мне. Они пообещали, что придут за мной. И я им верю. Они придут! Скоро придут!
Профессор оглушительно расхохотался. Медсестра сделала ему седативный укол и выгнала посетителей прочь.
Дождавшись лечащего врача, девушки узнали, что у профессора совершенно необъяснимое воспаление паутинной оболочки мозга. Профессиональным языком - менингит.
- Я еще не встречал такого молниеносного развития болезни, - качал головой седой врач. - Если судить по тому, что описали коллеги, доставившие его, я могу предположить только очень сильную интоксикацию. Чем он надышался под землей, я не знаю. Азот, метан, тяжелые углеводороды, сернистый газ, радон... да все, что угодно. Как он вообще выжил, не приложу ума. Но будем наблюдать за ним. Наука сегодня шагнула далеко вперед, и мы искренне надеемся на то,что повреждения мозга не окажутся фатальными.
Попросив разрешения напоследок зайти к Зургаану еще раз, и получив его, девушка вновь вернулась в палату со связанным больным. После успокоительного он крепко спал. Тем не менее, выражение страха на его лицо никуда не делось. Инга поправила волосы у него на голове, погладила по лбу. Кожа Жэгэя была покрыта каплями омерзительного, слизистого пота. Девушка в отвращении отдернула руку, стряхивая с себя эту гадость. Капли его будто сразу испарились, оставив на коже противный, липкий след, который Инга тут же поспешила смыть под краном в уборной.
Ночь девушка провела без сна в дома у Алимы. Утром же ее ждал рейс Улан-Батор - Иркутск. Островок безопасности, уносящий ее прочь из внушающей ужас Азии.
7. Заттокуа
“Время - понятие очень субъективное. Однако, оставшись без возможности следить за ним по часам или по движению солнца, человеку становится весьма некомфортно. Можно даже сказать - плохо.”
Именно такие мысли посетили сознание Коновалова почти сразу, как он проснулся. Определить, сколько конкретно он провел во сне - сказать было невозможно. За слюдяным окном были все те же блики факелов, разгоняющих подземный сумрак, что и свет в комнате.
Вадим поднял голову и осмотрелся. Никаких внешних изменений не произошло. Комнату освещал стоящий на прикроватном столике светильник, внешне напоминающий керосиновую лампу. Рядом с ним стоял графин с вчерашним напитком. Увидев его, Вадим понял, что его мучит жуткая жажда. Напившись, он поднялся с постели. На спинке стула была аккуратно развешена подаренная абитрибами одежда. Тщательно выглаженная. Одевшись, молодой человек вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Феба подметала гостиную. Делала это она практически бесшумно - метелка в ее руках издавала едва слышный шорох, будто она была изготовлена из перьев.
- Простите, Феба, где я могу умыться перед завтраком? - просипел Вадим, сильно удивившись тому, как слова, произносимые шепотом раздирают его глотку, будто покрытые острыми, колючими шипами.