Нерхаш выдал Ларам карт-бланш, такой же, какой до этого выдал Заргону, и им предстояло использовать этот подарок более разумным способом, чем тот, который выбрал бывший любовник госпожи Кинари.
Лары разъехались или остались, но все имели согласованный план действий. Те, которые уехали, должны были попытаться убедить свои семьи в необходимости сопротивления, хотя до поры до времени следовало держать эти намерения в тайне, дабы не насторожить Заргона. Те же, которые остались, начали вплотную заниматься подготовкой к войне вместе с воинственными Крэйгами и Сьонами, а также не менее серьезно настроенными Цэнгами и Йасу.
Высший совет Ларов, предпочитая не полагаться исключительно на грубую силу, и будучи уверенным в том, что Заргон наверняка предусмотрел такой вариант, занялись размышлениями на тему: какие козыри у него еще могут быть в рукаве, и чего можно вообще от него ожидать. Вайгару же, иногда присутствовавшему при этом, такое занятие временами казалось совершенно бессмысленным. Вряд ли здравомыслящие Лары были в состоянии просчитать действия чокнутого Заргона. Но они не сдавались, вызывая тем самым невольное уважение у Вайгара. Он предоставил им всю информацию, которую имел, вплоть до исписанных именем его жены старых листков бумаги, и оставил своих умных родственников наедине с мыслями прекрасного Заргона.
Сам же предпочел на время отвлечься и пообщаться со своей дочерью. А так, как давно известно, что устами младенца глаголет истина, то именно она и натолкнула его на мысль встретиться с Кваном и поинтересоваться его мнением насчет происходящего на Нерхаше. Все-таки коренной житель, как-никак. Хотя, почему он вечно такой голодный на переполненном энергией Нерхаше, Вайгар так и не понял.
Это было странно, но Кван на зов не пришел. Было о чем подумать, и, возможно, Вайгар не оставил бы это просто так, если бы в это время опять не произошло событие, надолго приковавшее к себе его внимание.
Кинари, окончательно потеряв надежду воззвать к здравому смыслу соотечественников и родственников, проявила в очередной раз характер и отсутствие желания идти к цели окружным путем. Подобно своей прямолинейной матушке высокомерно наплевав на тысячелетние традиции, она в сопровождении одной Даги направилась прямо во дворец Заргонов, немало шокировав его обитателей своим неожиданным появлением. Тем не менее, выпроводить гайре такого уровня без объяснений никто не решился, и с ней согласились встретиться несколько высокопоставленных гайров. Буквально источая из себя холод и высокомерие, она надменно сняла с себя защиту и позволила им наложить на себя заклятие правдивости. После чего выложила им все о себе, о Заргоне и о Нерхаше. А потом, не позволив себе ни на секунду смутиться, она предложила слегка обалдевшим от такого обилия информации Заргонам подняться с ней на крышу. Согласились только трое, те, чьи матери были родом с Ценеты (к несчастью, ни одного Заргон-Лара в этот момент во дворце не оказалось, да их и было-то всего двое на весь Нерхаш), но и это была уже победа. Если бы удалось убедить этих троих, то с остальными было бы разговаривать намного проще, но, как назло, именно в этот момент прибыл гонец с официальным посланием короля Заргона Первого.
Он предлагал всем гайрам Нарги и ее величеству королеве Намини в знак добрососедства и сотрудничества заключить мирный договор. А дабы этот договор имел под собой еще более прочные основания, его следовало скрепить межгосударственным браком. Он, Заргон Первый, с радостью и удовольствием готов взять в жены госпожу Кинари из дома Тенгов, дочь Вьора. Со своей стороны он гарантирует, что родная страна его жены будет для него такой же священной и неприкосновенной, как и его собственная Ценета. (О том, что он сам такой же уроженец Нарги, как и Кинари, новый король предпочел не упоминать.) Далее следовало перечисление пунктов мирного договора и, чем дальше их читал один из Заргонов, тем сильнее и безнадежнее падало вниз сердце госпожи Кинари. Она сама дала в руки Заргонам такое оружие против себя, что ей оставалось только молиться несуществующим полузабытым богам своего погибшего мира. Вряд ли теперь ей мог кто-нибудь помочь, кроме них. Она нашла в себе силы не опустить голову и прямо посмотреть в заинтересованные глаза Заргонов.
– Это абсурд! - Твердо сказала она. - Это невозможно, потому что я уже замужем. Если он так желает основать первую на Нерхаше династию гайров, то пусть соизволит сделать все, как положено, и найдет себе незамужнюю невесту. - Она высокомерно обвела Заргонов ледяным взглядом. - Такую, которая бы согласилась выйти замуж за выродка.
После этой фразы в зале повисло молчание, которое нарушалось только потрескиванием горящих дров в камине. Кинари точно не знала, могут ли Заргоны общаться между собой мысленно, хотя такие слухи и ходили о них по Нерхашу, но в данный момент, окруженная ими со всех сторон, она готова была полностью согласиться с этими слухами.
– Госпожа Кинари, надеюсь, для вас не станет большим неудобством необходимость погостить у нас некоторое время? - Наконец любезно осведомился один из них. Заргон-Турэн, как предположила Кинари из-за его довольно ощутимого сходства со своим мужем. Такое острое хищное лицо и особая мягкая повадка всегда отличала Турэнов ото всех других семей воинов. Равно, как и безжалостность. Значит, все-таки плен! - подумала Кинари, в который раз проклиная про себя свою глупость. - Теперь они будут торговаться с ним, имея на руках солидный козырь. Она с тоской посмотрела на изящный ажурный столик, стоящий всего в двух шагах от нее. Там, на кофейном блюдце лежало кольцо старого Лара, которое она так легкомысленно сняла с пальца в глупой надежде объяснить Заргонам, что происходит. Если бы это маленькое колечко было сейчас на ее пальце, то они никак не смогли бы надавить на нее. Скорее, наоборот. Заргоны это очень хорошо понимали.