— Что ж… — он выдохнул, выпрямился, взял себя в руки. — В чём-то ты права.
— Во всём.
Гурий проигнорировал это высказывание.
— Продолжай доклад, — велел он.
— Как я уже говорила…
Дверь скрипнула, и в комнату зашёл Булыч, промокший до нитки.
— Если вы не против, я по присутствую, — он закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.
— Разумеется, — ответил командир. — Тебя я тоже с удовольствием выслушаю. Ботт, продолжай.
— Как я уже говорила, эти отметины не могли оставить вервольфы. Они слишком идеальны для их когтей.
— Значит, они нашли какое-то новое оружие.
— Где? После войны их истребляли десятками, осталось лишь небольшое поселение между Нэро и Южным городом.
— Не знаю, что у вас за споры юных ботаников, но те твари, напавшие на нас, явно были не верфольфами, — вмешался сержант.
— А кто же это был, позволь спросить? — Гурий встал и подошёл к Булычу.
Тот даже бровью не повёл. Гурий чуть склонил голову на бок, не отрывая взгляд от сержанта. Тот усмехнулся.
— Уж если сама Ботт не знает, то я и подавно. Кто это был, что это было. Ветер!
— Ветер? — переспросил Гурий. Он решил, что ему послышалось.
— Да, дикий ветер, как мне ещё назвать это явление? Массовой галлюцинацией? Тут рыжуня не будет согласна — галлюцинации людей к ёлкам не подвешивают.
— К соснам, — поправила Ботт.
— Да хоть к ясеню!
— Итак! — перебил их командир. — А что насчёт того механика? Марк, кажется?
Ботт помрачнела.
— Пропал.
— Что ж, это будет на твоей совести.
— Не возражаю.
— Завтра начнём поиски.
— Да некого искать, он мёртв, — сказал Булыч.
— С чего ты взял?!
— Этот ветер своих жертв не отпускает. То, что мы спаслись — чудо.
Эш-младший понял, что последняя струнка терпения лопнула, громко и больно щёлкнув по нервной системе.
— Ветер, сосны, вы решили поиздеваться надо мной?! — закричал он, в бешенстве размахивая руками. — Вы думаете, я не знаю, как вы ко мне относитесь?! Вы все! «Он не так хорош, как отец»!
— Так вы комплексуете? — Ботт даже удивилась. — Бросьте, командир, вы хорошо справляетесь, просто слишком зациклены на вервольфах.
— А может, это ты зациклена на вервольфах? Почему ты их выгораживаешь?! Что, они такие хорошие, такие замечательные?! С чего ты это, мать твою, взяла?! — он схватил Лину за воротник рубашки и как следует встряхнул. — Может ты сама вервольф, а?!
— Не говорите чепуху, я человек. И никого я не выгораживаю, — Ботт отмахнулась от командира. — Что люди, что вервольфы, что ещё кто-то... Везде есть те, кто живёт добром, есть те, кто живёт злом. Трусы, смельчаки, дураки и настоящие таланты. Не делите мир, как удобно вам.
— Ладно. Хорошо! — Гурий и не думал успокаиваться. — Тогда приказываю вам, ефрейтор Ботт, выяснить, что это был за странный такой «ветер», кто убил моего отца, а так же доказать непричастность к этому ваших любимых вервольфов! Иначе вас признают виновной в сговоре против руководства Нэро, а то и хуже — руководства Четырёх городов, и в следующий раз мы увидимся только на вашей смертной казни.
— Позвольте напомнить, — совершенно спокойно ответила Ботт, — что в Нэро нет смертной казни, как и во всех четырёх городах. Даже Северный город отменил её ещё до вашего рождения.
— О, ефрейтор, поверьте, если через месяц я не увижу результатов, я лично опущу нож гильотины на вашу шею.
— Ладно вам, командир, хватит уже девушек обижать, — Иван взял Гурия подмышки и оттащил от Лины.
— А ты! — командир развернулся и ткнул пальцем в лицо Булыча. — Ещё хоть раз уйдёшь куда-либо без приказа, будешь до конца жизни гнить в подземельях.
Булыча такое только позабавило:
— В туалет тоже отпрашиваться и документы вам на подпись приносить?
— Уйди прочь!