Сержант притих и задумался:
— Звучит... Логично… А от меня вы что хотите, или зачем вы мне всё это рассказали?
— От тебя я хочу самую малость. Следи за Ботт и докладывай мне.
— Что, быть крысой?! Да ни в жизнь!
— Или вылетишь из Нэро. А твоя мать, кажется, нуждается в дорогостоящих лекарствах, которые без проблем можно купить на твой нынешний заработок, я прав?
Булыч притих.
— Разумеется, я буду тебе платить за информацию, а как иначе? Это же твоя работа. А хорошая работа хороша оплачивается. Возможно, даже повышением…
— Ладно, я согласен.
— Умница, — Гурий одарил Булыча снисходительной улыбкой. — А теперь свободен.
Иван едва ли не бегом выскочил из машины, хлопнув дверцей. Вскочив на байк, он ударил по газам и умчался прочь. В голове вертелось одно: «Гадство!».
Дождь уже не был таким сильным, капли стали крупнее и тяжелее, однако тёмное небо ещё разрывали редкие молнии. Где-то вдалеке эхом отзывался гром. В ботинках хлюпало так, что Ботт казалось, что бежит она, как минимум, по болотистой местности, а не по каменной платформе. Свист ветра, треск и скрип деревьев теперь вызывал лишь страх и ужас до дрожи в коленках. Казалось, что кто-то там есть. Скалится и облизывается, потому что знает, что ты беззащитна, и ему ничего не стоит за несколько секунд, играясь, отнять твою жизнь.
От таких мыслей по спине пробежал холодок. Лина быстро юркнула в мастерскую, куда увели Юки, и перевела дух. Эта кошмарная ночь точно запомнится на долгие годы, и должно произойти что-то ещё более ужасающее, чтобы эти воспоминания стёрлись.
Юки сидела в самом дальнем углу, в чистой сухой одежде. В руках она держала чашку с какао, которое уже остыло.
— Как ты? — Ботт подтянула стул и села напротив неё.
— Всё хорошо, — Юки улыбается, но Лина прекрасно видит, что она плакала.
— Дура, не убегай лес одна!.. — Ботт обняла подругу. — Не знаю, что бы было, если бы тебя… эти твари…
— Ну, заплачь ещё, — Широ стала гладить Лину по голове. — Я же тут, вы меня спасли.
— Мы могли опоздать, я могла бы послушать Ваню — и отправиться на станцию. Или… — Ботт начинала плакать. — Этот ветер мог не отвлечься на нас.
— Ветер?
— А, да, мы пока что называем этих тварей диким ветром, — Ботт отстранилась, быстрыми неуклюжими движениями стала вытирать глаза.
— Да, это подходящее описание. Как будто природа с ума сошла.
— Убедить бы в этом ещё Гурия, — вздохнула Лина, задумавшись.
— А что, он не верит?
— Он упёрся, как осёл, в своих вервольфов, и слышать ничего не хочет. Идиот.
— М-да… — Юки отпила какао. Сказать ей было нечего.
— У меня есть месяц, чтобы всё выяснить, иначе он обещал гильотину, — ефрейтор нервно посмеялась. — Вернулась на работу, б…
— Надо сходить в поселение вервольфов, сказать им, предупредить, а то мало ли что.
Ботт кивнула:
— Надо. Вот только, если я туда пойду, мне нужно будет отчитаться. А он и так считает меня одной из них.
— Ну… — Юки сначала скривила губы, пытаясь сдержать улыбку. — Ты типа… — потом начала посмеиваться. — Белая и пушистая. Вервольфочка.
Ботт засмеялась так, что заболели лёгкие. Хорошим настроением заразилась и Широ.
— Смотрю, вы, девочки, повеселели, — к ним подошёл старший механик; плотный усатый мужчина средних лет. — Капитан, прошу, наше фирменное какао. Погрейтесь.
— Спасибо, — Лина с благодарностью приняла чашку.