Мальчишка осторожно ступал среди бумаг и книг, валявшихся на полу, высунув язык, следил, чтобы чай не выплеснулся из изящных фарфоровых чашек. Осторожно и не дыша, Саймон поставил поднос на стол.
— Спасибо, Саймон, — максим слегка коснулся головы мальчика, но заметив, что Лина снова умильно улыбнулась, глядя на это, отдёрнул руку. — Можешь пока идти.
— Мастер… Можно я пока начну читать урок без вас?
— Конечно. Если что-то будет непонятно, выпиши в тетрадь, я потом объясню.
Мальчик, счастливый, убежал заниматься.
— Ну, это же ми-ило! — издевательски протянула Ботт.
— Кхем!.. — Максим чувствовал, как лицо предательски заливает румянец, а на его бледной коже даже самое слабое смущение выглядело так, будто он весь день простоял под палящим солнцем. — Давай уже работать. Полдня на тебя потратил!
— Все нервы истрепала, — подсказывала Ботт.
— Ты что-то там начала говорить, — напомнил архивариус.
— А, да. Я говорила, вернее, хотела спросить, возможно, ли такое, что убийца шефа, это убийца твоих… ну,.. как бы сказать?..
— Моей семьи?
— Угу-м. — Ботт кивнула.
— Всё возможно, пока мы не узнаем точно. А с чего ты взяла?
— Ты упомянул отметины от когтей. Они такие же, как в кабинете шефа?
— Не знаю.
— Как так?! — ефрейтор едва не выронила из рук чашку. — Ты, архивариус, и не знаешь.
— Сам я в кабинет не заглядывал, — спокойно объяснил Максим. — А Гурий запретил давать мне какие-либо отчёты по делу об убийстве шефа Эша, кроме свидетельства о смерти.
— Интересно — почему?
— Не могу знать, — Максим отпил чай. — Могу сказать только то, что таких отметин, как в тот день в доме Жиля, я не видел нигде.
— Слишком идеальные?
— Слишком. Но по одним отметинам мы убийцу не вычислим. Я, конечно, поищу в записях прошлых лет что-то похожее на то, что ты мне рассказала, но ничего не обещаю. Нужно больше подробностей.
— Желательно сразу имя убийцы, да.
Оба задумались.
Идеальные царапины.
Разодранные тела.
А разодранные ли?
Ботт вспомнила, что шефа хоронили в закрытом гробу. Обычно, глав не хоронили в закрытых гробах, что бы ни случилось, а шефа Эша…
— Максим?
— Что-то поняла?
— Отчёта о трупе шефа у тебя, конечно же, нет?..
— Нет, я говорил, что всё, что с ним связано, новый глава мне не передал.
— А отчёты о трупах твоей семьи?
— К сожалению, их нет. Я тогда не сразу приступил к работе архивариуса, сидел с Саймоном сутками напролёт, прости.
— Нет, ты правильно всё сделал, — Ботт в задумчивости стала покусывать нижнюю губу. — Тц, хочу осмотреть тела. Гурий точно на это не согласится. Осквернять могилы без дозволения как-то неприятно.
— И что остаётся?
Ботт упёрла взгляд в карту. Давай, мозг, придумай что-нибудь!
— Вот здесь перевернулся поезд. Но… Поблизости ничего нет, — ефрейтор в растерянности развела руками. — Что-то мы упускаем, — вздохнула Ботт, едва ли не ныряя в карту.
Произошедшее не выходило у неё из головы, а воспоминания о страшной тени заставляли мурашки пробегать по спине неприятным холодком. Как будто эта нежить уже дышала в затылок своим зловонным дыханием. Даже начавшийся на улице дождь воспринимался иначе. Словно это не капли стучали по крыше и карнизам, а чудовище распахнуло пасть, капая слюной, в ожидании, когда можно их всех сожрать.
— Не знаю… — спустя какое-то время Лина откинулась назад и едва не упала, так как у табурета спинки не было. — Это глухое место. Вокруг ничего нет. Один лес. До чего-то более-менее значимого пара суток пути.
— Погоди-ка, — Максим задумался, нахмурившись, на лбу проступила складка.
— Да без толку… — махнула Ботт рукой. — Рядом с местом крушения поезда вообще ничего нет.
— Погоди!..