Озёрную гладь потревожил камень с привязанной к нему верёвкой. Туго соображая, что делает, Лина дотянулась до неё, заплетающимися руками привязала к лошадиной шее и потянула. Верёвка вмиг натянулась, и их потащило вверх.
Это был Булыч, оставшийся на берегу.
Когда девушка, вынырнув на секунду, снова скрылась в пучине, он бросил попытки спасти ружьё и принялся искать способ вытащить боевую подругу. Булыч до дрожи в коленках боялся опоздать, но вот из воды показалась белая туша, а на ней — уставшая Лина.
Привязав свой край верёвки к дереву, сержант поспешил забрать девушку от келпи. Ботт сильно кашляла и хватала ртом воздух, точно настоящая рыба.
— Дура ты, — с отцовской теплотой сказал Булыч, на руках донеся Ботт до берега.
Та хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле, вызвав новый спазм и кашель.
Иван оставил её у дерева, к которому была теперь привязана келпи, вручил термос с чаем и свою куртку, после чего поспешил к морскому духу. Привязан — не значит обезврежен.
Ботт не смотрела, что он там делает. Отдышавшись, она наконец разжала пальцы, крепко сжимавшие рукоять в виде волчьей головы, обтёрла об куртку лезвие и спрятала в ножны. Потом глотнула из термоса горячего чая и, прислонившись к покрытому серым мхом стволу, задремала. Правда, спать она не собиралась, это получилось само. Сквозь полусон она слышала голос Вани, как он вызывал вертолёт по рации, слышала, как хрустит рядышком сухарями.
Когда проснулась, лес совсем не изменился. Только туман приобрёл синий оттенок, давая понять, что где-то там, за мрачным лесом, солнце уходит на покой.
Потом девушка с небольшим удивлением обнаружила, что снова сжимает в руке нож. Вот она — сила привычки.
— Он же серебряный, — услышала она над собой голос товарища, — не заржавеет?
— Ничего, — усмехнулась Ботт. — К тому же, это специальный сплав. В огне не горит, в воде не тонет. Награда за победу в войне с вервольфами.
— А, да, что-то такое слышал. Подарок для лучших из лучших.
Лина лишь грустно улыбнулась
Мужчина сел с ефрейтором рядом, устало вздохнул, утёр пот со лба.
— Когда за нами приедут? — спросила Ботт.
— Здесь более-менее ловит связь, так что я смог сказать, что задание завершено, так что — скоро.
— Угу.
Но никто никуда не двинулся.
— Новичок?..
— Утонул, – ответила Ботт, её кулаки непроизвольно сжались. Перед глазами встала картина медленно погружающегося на дно хрупкого тела.
— А я ему говорил, не сомневаться в тебе, а то хуже будет, — усмехнулся мужчина. Ему было совсем не весело.
— Вера в меня тут не причём.
Ботт встала, отряхнула брюки.
— Как келпи понесём? — буднично поинтересовался Иван, если бы они собирали вещи в отпуск, и чемодан был один на двоих, а отпуск — продолжительный.
— Пф! Сам пойдёт, — хмыкнула Ботт.
— Эй, ты, топай сюда.
Из тени старой сосны на обозрение ефрейтора вышел красивый нагой юноша. В его всклоченных белёсых волосах застряла тина. На лице сияла приветливая улыбка, а мутные глаза блестели, словно наполненные слезами.
Руки юноши были крепко привязаны к телу в молитвенном жесте, а на ногах красовались импровизированные верёвочные кандалы. Как бы келпи не хотел, убежать он не мог. В бечёвку были вплетены серебряные нити.
— Всё собрала? Идём? — поинтересовался Булыч.
— В глаза смотри… — пробубнила Ботт.
— Что?
— Не, ничего, это я себе.
— Я воспользовался твоей аптечкой, чтобы обработать его раны. Но у этого говнюка они слишком быстро затягиваются, хочу сказать.
— Потому что он в своей среде. Думаю, пока мы дойдёт до окраины леса, он совсем будет здоров. Я права? — ефрейтор взглянула на келпи.
Тот вежливо улыбнулся раскромсанными губами и осторожно кивнул.
— Идём, — Ботт быстро пошла в лес, скрываясь в тумане. Иван, поспешил за ней, дергая за собой верёвку с келпи.