— Вперёд, чего застыли-то? — Булыч взял лопату и отправился к воротам.
Ботт повезла Максима.
— Где могилы снайпера и его жены?
— Налево. Третий ряд.
В темноте ориентироваться было непривычно. Никто не взял собой фонарь или лампу, ведь иначе их бы легко заметили. Но света уличных фонарей было достаточно, чтобы найти нужную могилу. Да и Максим с закрытыми глазами мог добраться от архива до места упокоения своей названной семьи.
Булыч взялся за лопату.
Максим нервничал. Хоть он и не подавал виду, но сердце в его груди разрывалось на части. Руки дрожали. Когда Булыч докапал до гроба, Максим очень хотел отвернуться, но...
— Уверен, они поймут, — прошептал архивариус.
Иван вскрыл двойной гроб.
— Ух, твою мать! — Булыч отпрянул от захоронения, укрывая лицо рукой. — Ну и вонь!..
Вальтер вдохнула токсичные пары и пошатнулась.
— Меня сейчас вырвет... — девушка закрыла лицо ладонью.
Ефрейтор и Максим тоже поморщились, но были более устойчивы к неприятным запахам, даже таким, как вонь разлагающегося тела.
— Соберись, тебе надо сделать фото, — Ботт похлопала подругу по плечу. — Фонарик остался?
— Да, держи, — дрожащей рукой Вальтер отдала Лине маленький карманный фонарик.
Ботт опустилась на одно колено возле самого края могилы, включила фонарик. Луч света выдернул из темноты мерзкую картину.
Два разодранных, гниющих тела.
— Ефрейтор, что скажешь? — просил Булыч.
— На женщине нет кожи. А мужчина... — Ботт спустилась могилу и, взяв фонарик в зубы, смотрела труп визуально, после достала нож и проверила внутренности. Ей хватило минуты, чтобы оглядеть всё тело и проверить догадки.
Макисм закрыл глаза, мысленно прося прощения у Жиля, а позеленевшая Вальтер пошатнулась, стараясь не сглатывать.
— Нет лёгкого и печени. Селезёнка тоже отсутствует. Икроножные мышцы надкусаны. И сердца нет. У обоих. Кира, ты фотографируешь?
— А? Да... — несчастная Вальтер сделала несколько фото.
Ботт вылезла из могилы и выключила фонарик.
— Закапывай обратно, Вань.
Он закрыл гроб крышкой, сверху накидал камней, так как прибивать её заново не было времени, после быстро закопал.
— Теперь к могиле шефа, — сказала Ботт.
Девушки и Иван отправились дальше по кладбищу. Только архивариус не шелохнулся. Замер, не отрывая взгляд умершей рыбы от могилы.
— Дать тебе пару минут? — спросила Ботт.
— Нет... — Максим вздрогнул, помотал головой, будто отгонял плохой сон. — Нет, поехали.
Ефрейтор взялась за ручки кресла и покатила архивариуса за остальными.
— Знаешь, не смотря на то, что мы осквернили могилу, мне, почему-то, стало легче, — с лёгкой улыбкой признался Максим. — Думаешь, это странно и отвратительно?
— Да нет, ты простился с ними, вот и всё.
Когда они прибыли к могиле Артура Эша, Булыч уже начал копать. Секретарь стояла поодаль, обмахивая себя носовым платочком.
— Кира, ты как? — спросила Ботт.
— Ну, ещё на один труп меня хватит. Надеюсь, нашему новому главе воздастся за то, что он запретил делать отчёт о трупе шефа.
— А то, как же!
Сержанту пришлось повозиться с массивным гробом покойного шефа, но всё же крышка поддалась сильным рукам и с глухим звуком открылась. Булыч задержал дыхание и откинул её. Вальтер закрыла рот руками, чтобы не закричать.
— Ого... — выдохнул Максим.
— Думаю, здесь и осматривать не надо, и так всё ясно, — проговорила Ботт, не в силах оторвать взгляд от открывшегося им ужаса. — Кира, фотографируй.
— А-ага...
Секретарь сделала фотографии того, что лежало в гробу. Именно «того, что». Ведь в массивном красивом гробу, на бархате, напоминая рвотную массу. Лежали лишь мясо и некоторые органы. Скелета у трупа не было.