— Эй, кто там? — послышался голос со стороны поста.
— Чёрт, засекли! — прошипел Булыч.
— Я их вырублю, — шепнула ефрейтор. — Ваня, дай лопату.
— Не стоит. Я сам разберусь, — спокойно сказал Максим. — Кира, одолжи фонарик.
— На, но зачем тебе?
— Укройтесь пока где-нибудь, — игнорируя вопрос, сказал архивариус. — Как только я отвлеку охранника, закопайте могилу шефа обратно и идите по домам.
И он покатил коляску на голос, положив фонарик на колени, чтобы тот освещал ему путь.
— Кто здесь? — охранник сделал керосиновую лампу ярче. Увидев мужчину в инвалидной коляске, он ослабил бдительность, не видя в нем угрозы. Под покровом ночи остальных кладбищенский дебоширов он не заметил.
— Доброй ночи, господин охранник, — промурлыкал Максим. — Вы не видели здесь девушку-механика?
— Девушку-механика? — переспросил охранник, догадываясь, о ком речь. — Рыжая такая?
— Да. Видите ли, её дорогой друг недавно погиб, и она теперь пьёт не просыхая. Я хотел её вразумить но, как видите, не сумел догнать. Потерял на перекрёстке. Вы не видели, куда она пошла?
— Она у нас в каптёрке. Заберёте?
— Если проводите.
Охранник увёл Максима в каптёрку, совсем не подозревая, что это его уводят.
— Хороший охранник, уволю потом, — сказала Кира.
— Или вы будете уволены! — стальной голос пронёсся по округе, оседая на могилах.
Яркий свет прожекторов ослепил мародёров.
Ботт, превозмогая боль в глазах, еле разлепила веки. Силуэт на фоне прожекторов показался ей знакомым. До боли. До ненависти.
— Гурий!..
— Командир Эш, будь любезна, — поправил её мужчина, жестом приказав выключить яркие прожекторы.
— Разве вы не должны сейчас проверять границы?
— Должен. — Гурий усмехнулся, поправил очки. — Но, знаешь, мне тут пришла интересная весточка, что кто-то решил осквернить память погибших.
— В смысле?..
— Благодарю за службу, сержант.
Девушки обернулись на Булыча. Тот смотрел прямо перед собой, не зная, какое чувство здесь будет уместным.
— Вань...
— Как ты мог?! — вскричала Кира.
— А что я?.. Это хорошая возможность заработать.
— И ты заработал, — кивнул Гурий. — Домашний арест.
— Что?! — Иван непонимающе уставился на командира. — Ты же обещал вознаграждение и повышение, если я буду докладывать всё, что делает Ботт!
— Я не просил разрывать могилу моего отца. Но вместо заточения, за это, ты всего лишь посидишь до конца года у себя дома.
— Ах ты!.. — взревел Иван, но злиться уже было поздно. Его обыграли.
— Итак, зачем вам мой покойный отец? — смотря сверху вниз, спросил Эш-младший.
— Гурий! — Ботт гордо выпрямилась во весь рост. — Ты просил доказательства, что твоего отца убили не вервольфы, так прошу: твой отец и есть самое большое доказательство.
— Да как ты смеешь? — прорычал мужчина.
— Нэро в большой опасности, имя которой — вендиго.
Мужчина тут же рассмеялся.
— Они вымерли два столетия назад, не говори чепухи! Для того, чтобы появились вендиго, нужны люди, до того отчаявшиеся, что начавшие жрать друг дружку.
— А если такие были? И теперь, став полноправной нечистью, строят козни против Нэро? Всё говорит об этом — идеальные следы когтей, трупы умерших, дикий ветер, которым и были эти твари, их смех!
— Это ты надо мной смеёшься! Думаешь, я поверю, что те, кого уже и не помнят, стали убивать ради мести. Ха! Бред чистой воды. Вендиго не существуют. Всем уже ясно, что за этим стоят вер...
— Да может и не вендиго! — закричала отчаявшаяся Лина, сжимая кулаки. — Но только я знаю, что вервольфы тут не причём! Почему вы не хотите в это верить?!
— Я не хочу верить, что один из лучших бойцов Нэро переметнулся на сторону этих собакоподобных тварей, — холодно проговорил Гурий. — Или, может, что она — одна из них?
— Мы уже обсуждали это, я человек, — вернув здравый рассудок, ответила Ботт.