— Тогда ответь, — тонкие губы командира снова искривились в ухмылке, — почему, являясь замужней женщиной, ты не носишь обручальное кольцо? Потому что их делают из серебра?
Ботт сжала зубы. Руки её дрогнули.
— Мне неудобно сражаться, когда она на пальце, — процедила ефрейтор.
— Но ты ведь уже шесть лет ни с кем не сражалась, — притворно-задумчиво сказал Гурий. — В крайнем случае, если твои пальцы действительно устроены так, что ты не можешь носить кольца, почему бы не повесить его на шею, как талисман?
— Да что вы привязались к этому кольцу? — прошипела Ботт.
— То есть, у тебя действительно нет обручального кольца?
Ефрейтор не ответила на этот вопрос.
— Увести! — приказывает Гурий. — И этого тоже. Каждого — под домашний арест, выставить охрану. И могилы в порядок приведите.
— Есть!
Сержант и ефрейтор покорно проследовали в машину. Гурий же подошёл к Кире, которая просто вросла в землю, не смея пошевелиться. Холодные капли скатывались по спине, а в горле замер ком, не давая ни сглатывать, ни дышать.
Мужчина выхватил из рук девушки фотоаппарат, повертел его в руках, разглядывая.
— Вальтер, — мужчина положил руку на плечо секретаря.
Девушка дрожала, искоса бросая короткие взгляды на командира, но опасаясь смотреть ему в глаза. Тот ласково улыбнулся.
— Ты хорошая девочка, Вальтер, и отличный секретарь, — он взял девушку за подбородок и насильно заставил на себя взглянуть. — Поэтому я прощаю тебя. Иди домой, а завтра утром я жду отчёт о домашнем аресте сержанта Булыча и ефрейтора Ботт.
Гурий отпусти Киру, и та на негнущихся ногах побрела в сторону кладбищенских ворот. Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в ушах. Вальтер не слышала больше ни голосов, ни шёпота ночного города, ни как, шурша шинами, тюремный автомобиль повёз её друзей в родные места заключения.
— Лина?.. — тихо позвал Иван.
— М?
— Прости, — искренне попросил сержант, склонив голову. — Хоть моей матери и лучше, но это чёртово лекарство такое дорогое!..
— Всё в порядке. Я немного шокирована, но не сержусь.
— Правда?..
— Конечно.
Ботт хотела сказать, что понимает его сильную привязанность к матери, к тому же, по себе знает, какого это — терять родного человека, но не произнесла ни слова. Всё же, лимит доверия был исчерпан.
Глава 19. Преступление во благо
Вальтер молча прислуживала Гурию. Беспрекословно выполняла приказы, заполняла и проверяла отчёты, не обращая внимания на содержание. Некому было пересказывать всё, что творит Гурий.
Он же с усмешкой наблюдал за ней, наслаждаясь своей властью.
— Вальтер, — сказал он.
— Да, командир?
— Вот документы, последние на сегодня. Отнеси и можешь быть свободна, — мужчина устало потёр глаза.
— Хорошо, — Вальтер вышла из кабинета и замерла.
А кому документы-то нести?
Возвращаться и спрашивать не хотелось. Вальтер открыла папку, вчиталась. Стало дурно. Пол словно ушёл из-под ног, а коридор завернулся в спираль.
Не медля, ни секунды, секретарь бросилась в архив.
— Максим! — крикнула она.
В ответ послышался звук упавших книг и тихое шипение. Максим выкатился из-за шкафов весьма недовольный. Из-за соседнего стеллажа высунулся заспанный Саймон. И, на удивление Киры, тут же обнаружилась Юки. На непонимающий взгляд секретаря, механик лишь неопределённо пожала плечами:
— Хочу помочь Лине, а не знаю — как. Из рук всё валится, взяла пару выходных и вот сижу тут, жду чуда.
— Что случилось, Кира, что за паника? — спросил архивариус.
— Вот! — стараясь одновременно и дышать и говорить, ответила запыхавшаяся Вальтер, протягивая архивариусу папку. — Гурий хочет обвинить келпи в пропаже группы и спасательного отряда и казнить!
Максим взял и вчитался в документы.
— Дело — дрянь, — сказал архивариус.
— А я о чём! Если он казнит келпи, то у нечисти будет хороший повод снова начать войну и истребить людей!
— Успокойся, для начала, — посоветовал Максим. — Саймон, принеси Кире стакан холодной воды.