— Потому что на все нарушения приказов шеф смотрел сквозь пальцы. Возможно потому, что я всегда возвращала группы с задания в полном составе. Но после его смерти... Нет, после того случая всё пошло наперекосяк, — Лина села, уронив голову на руки. — Это благодаря шефу Эшу я всего добилась... Это всё благодаря ему.
— Знаешь... — на губах мужчины заиграла грустная ухмылка. — А ведь эти слова подходят и нашему браку.
— Что? — Лина непонимающе взглянула на мужа.
— То, что поженились мы тоже благодаря Артуру Эшу.
— Это да, — Ботт улыбнулась. — Надо будет навестить его могилу. Но на этот раз без лопаты, а с цветами. Хотя, если подумать, он тоже ещё тот нарушитель своих же правил.
— Да... Погоди, вы раскапывали его могилу?
Лина прикусила язык. Она ведь не рассказывала мужу, за что её отправили под домашний арест.
— Я жду ответа, — настойчиво сказал Хан.
— Это долгая история... Очень.
— Что ж, времени у нас предостаточно.
Девушка мысленно застонала, понимая, что от разговора ей не отвертеться. Итак, пока она готовила обещанные пирожные из творога, заодно рассказала историю о том, как были раскопаны могилы снайпера, бывшего архивариуса и шефа Эша.
— Ну, вы даёте... — Хан покачал головой. — Ни за что бы не подумал, что ты на такое пойдёшь. Хотя, о ком это я?
— Это было во благо, — ответила Ботт, отправляя пирожные в духовку. — Фух, всё... Идём на диванчик?
— Ладно.
Хан сел на диван, а Лина удобно устроилась у него на коленях, прижавшись к сильной груди. Снова потянуло в сон. На этот раз в светлый и по-детски тёплый.
— Хан?..
— Да?
— Нет, ничего, — Лина улыбнулась, обнимая его. — Какой ты тёплый.
— Замёрзла?
— Немного. Погреешь, как я люблю?
— Хорошо.
Крепки руки, обнимающие хрупкую девушку, посерели. Глаза Хана стали темнее, а зрачки заполонили почти всю глазницу. В груди заклокотало.
Жёсткая серая шерсть начала пробиваться сквозь кожу, подшёрсток сделал её мягче и теплее. Плотным хвостом Хан укрыл босые ножки любимой.
Лина расстегнула на Хане рубашку и зарылась в светло-серую шерсть носом и пальцами. Запах псины ничуть её не пугал, да и она давно принюхалась.
— Нравится? — улыбнулся Хан, насколько волчьей пастью можно улыбнуться. Хотя он и так знал ответ.
— Да, ты чудо, — Лина непроизвольно начала его почёсывать.
— Просто признайся, что я — твоя несбывшаяся детская мечта завести собаку.
— Да ну тебя! — посмеялась Лина. — Фу на такие шутки!
Гурий прибыл к небольшому кирпичному домику в два этажа. Пройдя за калитку, он не поднялся на крыльцо. Что-то его останавливало. Вот только — что?
Повинуясь своему странному шестому чувству, Гурий прогулялся вокруг дома, вернулся к калитке, где стояли двое охранников, следивших, чтобы ефрейтор не нарушила домашний арест.
— Где Ботт? — спросил Гурий.
— Командир, она в доме, не выходила.
— Совсем? Даже во двор? — удивился новый глава Нэро.
— Даже во двор. Иногда только выглядывает в окна.
— Хм, понятно.
Гурий снова вернулся на участок и стал прогуливаться вокруг дома. Его привлекло окно на противоположной от калитки стороне — единственное не зашторенное. Почему? Ведь сегодня достаточно душно, почему бы не проветрить?
Гурий встал на цыпочки, немного подтянулся на руках.
Ему открылся вид на просторную гостиную, выполненную в тёмных тонах. Камин справа (скорее всего — ненастоящий) и зелёный диван посередине, на котором сидели две фигуры.
В одной из них он узнал ефрейтора Ботт. Она выглядела весьма умиротворённой, прижимаясь... О, ужас!
Обнимая хрупкую девушку своими ужасными когтистыми лапами, на диване восседал никто иной, как один из этих тварей, с кем так упорно боролись люди. Кого Гурий Эш так ненавидел всем сердцем. Из-за кого оставил их, а после и вовсе умер его отец.