— Эвакуируй всех отсюда живо! — крикнул в ответ Хан.
— Что?..
— Живо!
— Понял! — белый вервольф в два прыжка пересёк коридор и скрылся за поворотом. Раздался вой, который подхватили ещё два голоса.
— Отлично! — прохрипел Хан, тяжело поднявшись. Одна из деревяшек воткнулась в бедро. Но Вервольф одним движением мощной лапы, выдернул эту, казалось бы, почти смертельную занозу. Было больно! Очень! И кровь быстро пропитала брюки. Но лавки были сделаны не из осины, и серебряных деталей в ней не было. Заживёт.
Хан попробовал шевельнуть ногой. Всё ещё болит. Но уже терпимо. И кровь остановилась.
Вот только, отвлёкшись на эти манипуляции, длившиеся мгновения, он забыл про Гаупа. Ботт тоже отвлеклась, наблюдая за тем, как неспособные сражаться вервольфы покидают храм.
Это была роковая ошибка.
Нет, он не пытался кинуться с клыками и когтями на Хана или Лину, не пытался сбежать. Он добрался до коробка спичек.
— Зря стареетесь! — волк направил на своих врагов пистолет. Коготь потихоньку надавливал на курок. Во второй лапе Гауп держал спичку. Ещё немного, и она опалит его пальцы. — Всё кончено. Стая не уйдёт далеко от своего вожака, взрыв всё равно кого-то достанет, а люди будут обвинены в попытке убить мирное население. Прощайте.
Гауп вытянул лапу и отпустил спичку. Та, умирающей звездой, упала на фитиль.
— Нет!.. — Хан оттолкнулся мощными лапами, кинулся к огоньку, в надежде потушить.
— Не смей! — Гауп выстрелил.
Тело грузно упало на каменную плитку, но звук удара был почти не слышим. Ботт весьма лёгкая.
Хан замер, оглядываясь. Спичка пролетела мимо его лапы, упала на взрывчатку.
Хан развернулся на мощных лапах, в один прыжок преодолел расстояние до девушки, подхватил её и помчался к выходу. За серой спиной уже гремели и яркими цветами распускались взрывы. Запахло палёной шерстью.
Их вынесло взрывной волной, и старый храм, бывший когда-то давно святыней, ушёл в историю. Хан почувствовал, как неприятно на него падают камни, куски земли и черепицы. Но он стерпел. Переживёт всё это незначительное, чтобы укрыть хрупкое девичье тело.
В ушах шумно. Хан принял человечий облик, но лучше не становилось.
Он поднял Лину. Та морщится и сипит. Тонкие пальцы непроизвольно сжимают ткань его опаленной рубашки. Жива...
К Хану вернулся слух. Голоса сливаются в гул, среди которого различим лишь плачь, как волчий, так и людской. Что-то шумит.
Хан отрывает взгляд от Лины, осматривается по сторонам.
Вокруг его сородичи. Кто-то ранен, кто-то просто напуган, но запах волчьей крови нечёткий, значит, все спаслись?..
Но рядом ещё и люди. Нэро. Не при оружии, а с аптечками, пледами, даже с каким-то провиантом. Над головой, где-то за кронами, шумит вертолет.
Двое подбегают к ним. Кажется, хотят забрать Лину, но Хан не понимает, почему его тело не подчиняется ему. Руки не хотят отпускать хрупкое тело, пусть истекающее кровью. В голове совсем пусто.
Из толпы выходит старик. Глава Нэро. Его сложно не узнать, но Хан не помнит. В ушах ещё отдаются отголоски взрыва.
— Отпусти её вервольф, иначе она погибнет, — спокойно сказал старик.
Хан тяжело дышит, смотрит ему прямо в глаза и из последних сил мотает головой. «Не могу».
— Мы лишь хотим помочь. Она наш дорогой товарищ.
«Не могу...»
— Можешь полететь с ней в госпиталь. Не волнуйся, мы поможем твоим сородичам. Достаточно битв. Война окончена.
— Я очнулась в больнице спустя несколько дней, — прокашлявшись, продолжила рассказ Лина. В горле першило. — Рядом был Хан. Он спал, привалившись к моей постели. Навестивший меня шеф сказал, что он, как верный пёс, не отходил от меня всё это время. Не ел, не спал. И к моему пробуждению его в итоге просто вырубило от усталости. Но шеф пришёл не только ради того, чтобы сказать мне это. Он поделился своей идеей — объединить всё народы. Я была рада это слышать. Но вторая новость... практически убила меня. Гауп умер под обломками храма. Вместе с моими ребятами, которых никто и не додумался выпустить из камеры. Я никогда не теряла товарищей, это просто... — на глазах девушки выступили слёзы.