Император крепко сжал кулаки и сразу ощутил болезненную пульсацию в паху. Казалось, злоба и ненависть вытягивали из него все силы и направляли добытую энергию именно в эту часть тела…
Личные рабы помогли Тиберию улечься поудобнее, и вскоре он начал погружаться в сон, словно в темно-зеленые морские глубины. Поначалу он сопротивлялся, пытался вынырнуть на поверхность, но врач при осмотре ослабил его своими тычками и грубыми ощупываниями. Надо было взять этого иудея под арест. Ладно, с этим можно подождать. Сейчас главное – восстановить силы.
Агриппина, чтобы проследить за мужем, поднялась на крышу главного дома.
Гней направлялся к конюшням, где гонец все еще ждал его и был в той же тунике, что и два дня назад. Агриппина надеялась, что гонец не станет выражать недовольство тем, что его заставили ждать. В противном случае Барбо мог его избить или поранить, а гильдия герольдов вносила в черный список любого, кто причинял вред одному из них. На тунике молодого гонца был вышит герб герольдов, но юноша был так красив, что Агриппина опознала бы его и без герба, – герольдами могли стать только лучшие бегуны Рима… Нанять их могли только самые богатые и влиятельные римляне. Из этого следовало – новости крайне важные.
Она смотрела на дорогу и чуть ли не до крови грызла ногти. Муж за годы их брака не однажды, а много раз позволял себе оскорбительные для нобилитета вольности. Достаточно того, что он пропускал обеды и собрания всадников в Риме, чем рассердил влиятельные семьи, чья поддержка им очень бы пригодилась. Агриппина не могла объяснить им причину неявки Барбо его приступами дурного настроения и потому сочиняла за него оправдания типа внезапной боли в животе или смерти родственника. Сейчас она подумывала о том, что поджог сараев был бы очень кстати.
Агриппина, прищурившись, наблюдала за тем, как муж подходит к молодому гонцу на конюшенном дворе. С такого расстояния услышать, о чем они говорят, было нереально, поэтому все, что ей оставалось, – это считывать ситуацию по реакции Барбо. Не все новости из Рима обязательно должны быть плохими. Гонец мог прибыть с вестью об оказанных Барбо, победителю скачек, почестях или о том, что его ставки выиграли. У мужа в городе была тысяча клиентов, все они ежемесячно получали с его руки небольшую долю. Барбо не делился этими подробностями своей жизни, говорил, что это ее не касается…
Она перебирала все возможные варианты новостей, с какими мог прибыть гонец из Рима. Вдруг Барбо схватил юношу за горло и как следует встряхнул.
Вскрикнув от ужаса, Агриппина сорвалась с места и побежала через весь дом. Боль от еще не заживших швов после родов пронзала все тело. Агриппина терпела сколько могла, но сбавила шаг и захромала… а ее муж в это время подвергал их смертельной опасности.
– Барбо! Гней! – надрывая горло, кричала она, спеша к конюшням.
Если он ее услышит, сможет одуматься.
Приближаясь к первым стойлам, Агриппина поймала себя на том, что возносит молитвы всем богам. Вбежав на двор, она увидела, что Барбо стоит над телом гонца, которого то ли придушил, то ли вырубил одним ударом кулака. Что бы там ни случилось, гонец лежал, распластавшись на земле.
– Барбо, нет! – срываясь на визг, закричала Агриппина. – Что на тебя нашло?
Он ощерился:
– Этот сопляк решил, что у него есть право попрекать меня в моем же доме! Вздумал учить меня хорошим манерам!
Агриппина моментально все взвесила: Барбо в ярости и держит в руке маленький нож. Задержав дыхание, она приблизилась к мужу и увидела на каменной плитке капли крови. Еще неделю назад на эти самые плиты капала ее кровь. Но эта… эта кровь была свежей. Барбо полосонул гонца в области паха под туникой. Агриппина уже видела, как он проделывал это с рабами, но тут было другое.
– Гней, с какими вестями он прибыл?
– Да плевать я на это хотел!
– Не верю! Что он сказал? Что тебя так взбесило? И что теперь прикажешь мне делать? После такого герольды откажутся служить твоей семье… И моей тоже.
Гней скривился, как будто жена отпустила неудачную шутку.
– Не откажутся, Агри. Ты вообще не понимаешь, как все устроено. Я им плачу, они берут мое серебро и, взяв, затыкаются. Этому недоумку следовало дважды подумать, прежде чем открывать свой рот. Кто он такой, чтобы говорить мне об уважении?!
Гней опустился на колено и похлопал гонца по щекам. Юноша начал приходить в себя, и Агриппина заметила, как у него на скуле расплывается синяк от нанесенного ее мужем удара.
– Ну же, давай, – подбадривал гонца Барбо, – вздумаешь тут валяться, придется платить аренду. Ты и так уже должен мне за два дня: жрал мою еду, спал задарма на постели… Давай уже, возьми себя в руки…