Гонец очнулся, вскочил на ноги и попятился от хозяина дома. Отойдя на пару-другую шагов, он скривился и посмотрел на свою перепачканную в крови руку.
– Ты порезал меня!
– Просто преподнес урок вежливости, – пожал плечами Гней.
Агриппина увидела, как шок гонца сменила злость, но и страх в его глазах тоже заметила. Да, Барбо умел без особых усилий подминать под себя людей.
– Жди новостей от герольдов, – сказал юноша.
Он сильно хромал, но при этом попытался покинуть конюшенный двор по возможности достойно.
– Передай им – пусть пришлют счет! – крикнул ему вслед Гней и приставил ладонь к уху, ожидая услышать ответ.
Ответа не последовало.
Тишину нарушила Агриппина:
– Ты так и не сказал, с какими вестями он прибыл.
Гней выругался себе под нос. Ему нравилось держать жену в неведении. Агриппина даже подумала, что он так и уйдет.
Но Гней уже выплеснул всю свою злость на гонца и потому спокойно ответил:
– Похоже, сенатор… в общем, он не намерен похоронить свои обвинения вместе с Сеяном. Подал петицию Тиберию, просит вынести решение по тому делу. Лично послал ко мне гонца, чтобы никто не сомневался, что я осведомлен. Жалкий подлец. И жена его не лучше…
– Притом что ты с ней спал, – холодно заметила Агриппина.
Гней только рукой махнул:
– Я был пьян! Вообще не помню, что я там с ней делал. О боги, женщина, неужели ты будешь тратить на это свое время? Ты настолько глупа? Ее муж обратится с жалобой к императору. И если он будет услышан… Счет, который мне выставят, будет куда выше того, который смогут предъявить какие-то там герольды… Несравнимо больше.
Агриппина развернулась и пошла прочь от мужа. Ей надо переодеться. Кроме того, понадобится личная охрана и карета, запряженная двумя лошадьми, разумеется, поспокойнее, чем те, которыми правил муж.
– Ты куда пошла? – крикнул ей в спину Гней.
– За плащом. На ночь останусь в городе. Надо повидаться с Гаем, иначе со всем этим никак не разобраться. Гай теперь наследник, он от меня не отвернется.
– Ты не видела его тыщу лет.
– Да хоть две. Я его знаю, и он все еще мой брат.
5
Статус Агриппины не позволял ей не раздумывая вскочить на лошадь или сесть в колесницу и помчаться в Рим. Для соблюдения безопасности и комфорта особ такого высокого положения требовались стражники и личные рабы, и поэтому Агриппину на дороге в Рим сопровождала свита из сорока мужчин и женщин. Чтобы сообщить о своем прибытии, Агриппина послала вперед стражников своего дома. Любой потомок Августа, пожелав посетить Рим, должен просить о разрешении въехать в город, но это простая формальность, не более.
Аппиевы ворота открылись перед каретой Агриппины и ее свитой. Преторианцы стояли в полной боевой готовности. Агриппина склонила голову. Однажды ее мать сказала, что мужчины более низкого положения ценят и накрепко запоминают подобные жесты. Этот поклон Агриппина даровала преторианцам в обмен на их расположение в будущем. Поклонившись, она порадовалась, что вспомнила о тех словах матери.
Дорога от Аппиевых ворот к форуму шла мимо Большого цирка. Целийский холм на востоке в эту предвечернюю пору был залит золотистым закатным светом. Солнце стояло низко над горизонтом, и Агриппина хотела поскорее оказаться в доме, где ей ничто не будет угрожать. После захода солнца весь императорский дворец будет освещен, и светильники в храмах Юпитера и Весты тоже не погаснут, но Рим… Рим окутает тьма.
Агриппина давно не была в Риме, и теперь ей сразу бросилось в глаза, как много в городе преторианцев. Казалось, посты выставили чуть ли не на каждом углу, возле всех храмов и монументов. Суровые солдаты в полной амуниции наблюдали за тем, как горожане расходятся по домам к семьям, где поужинают и вскоре лягут спать. Кому-то могло показаться, что постов стало чересчур много, но Агриппину их численность не тревожила, скорее наоборот, помогала сохранять спокойствие: там, где преторианцы, всегда соблюдается закон и царит порядок.
Карета, грохоча колесами по брусчатке, медленно ехала мимо белых стен Цирка. Агриппина поморщилась – здесь Барбо одерживал свои победы возничего. Он десятки раз говорил ей о том, что только здесь, участвуя в гонках колесниц, был по-настоящему счастлив. Рассказывая о тех временах, он всегда делался грустным и даже чем-то напоминал печального ребенка. Вспомнив об этом, Агриппина невольно сжала кулаки. Возможно, Гней слишком рано познал, что такое слава, и все, чего он достиг после, было лишь тенью его прошлых побед.