– Гай… – начала было Агриппина.
Но он так глубоко погрузился в воспоминания, что не мог ее услышать.
– Отец тогда разозлился. Помнишь? Говорил – тот, кто не способен оседлать лошадь, не достоин называться мужчиной. И я все забирался на ту лошадь, хотя она и сбрасывала меня с десяток раз, не меньше. А я снова и снова на нее забирался. Агри, это как будто вчера было. И ты там была! Боги, какое счастье встретить того, кто помнит те времена! Ты ведь помнишь, да, Агри? Я спрашивал об этом Друзиллу, она сказала, что была слишком мала, чтобы обо всем этом помнить.
Пока Гай предавался воспоминаниям, Агриппина не особо вникала, но, услышав о Друзилле, насторожилась.
– Ты виделся с Друзиллой? – спросила она.
– Да, она приходила ко мне несколько дней назад.
Гай наклонился к Агриппине, как будто хотел поделиться с ней секретом, и зашептал на ухо:
– Знаешь, ей не нравится ее нынешний муженек. Она уверена, что он бесплоден. Попросила меня найти ей другого, такого, кто уже успел стать отцом, а значит, сможет снова.
Гай вдруг осекся, глаза у него потемнели, и он продолжил шептать, почти касаясь губами щеки Агриппины:
– Знала бы ты, как их много, Агри. Все приходят ко мне со своими просьбами. А вот когда я был на Капри, никто из них меня не навещал. Я был там совсем один, и никто не искал встречи со мной.
– Но мы… мы не знали, где тебя искать, – прошептала в ответ Агриппина.
Она попробовала отстраниться от брата, но он не дал ей этого сделать, как будто был готов к такой реакции.
– О, ты могла найти меня, сестра. Могла, если б искала! Жаль, что не стала искать. Я часто вспоминаю того маленького мальчика, каким был когда-то. Помнишь его? Мальчишка в солдатской униформе, его еще прозвали Калигулой? Я вспоминаю о нем, говорю о нем, потому что он умер, Агри. Этого мальчика больше нет, я оставил его на том острове. Мужчина, который стоит перед тобой, это не он, Агри. Его больше нет… Внутри меня – одна только пустота.
– Нет, я уверена, что это не так…
Гай склонил голову, и его недоступные для лунного света глаза стали абсолютно черными.
Агриппину бросило в дрожь, но не от холода.
– Правда уверена? Вот я стою перед тобой весь в шрамах, а ты видишь того мальчика, которым я был когда-то, но не мужчину, которым стал. Это так занятно, сестренка, я бы даже сказал – пикантно. Интересно, Друзилла испытывала те же чувства? А Ливилла… думаю, она была слишком мала и вряд ли вообще что-то помнит. Но я и ее спрашивал, сказала – все как в тумане, похоже на обрывочные картинки. Она даже нашего отца почти не помнит. А я вот помню, Агри. Помню великого Германика в походе, со всеми его легионами в сверкающих на солнце серебряных и золотых доспехах. Очень хорошо все помню, это было счастливое время. Согласись, что так оно и было.
Агриппина мысленно оглянулась назад, чего не делала уже много лет. Ее совсем не интересовало прошлое, но она видела, как жаждал услышать ее ответ этот молодой человек… а она когда-то очень его любила.
– Да, Гай, это были счастливые времена, если судить по тому, что я помню. И конечно, я бы с удовольствием предалась воспоминаниям, у нас с тобой много общих. Но, как ты наверняка знаешь, я недавно стала матерью, и мне не следует надолго оставлять сына.
– Я понял! – Голос Гая сделался грубым. – Ты только приехала и уже думаешь о том, как бы поскорее вернуться домой. Я чем-то обидел тебя, сестра?
– Нет, конечно нет! Я просто не хочу тебе докучать, у тебя много важных дел, которые требуют твоего внимания.
Настроение Гая мгновенно переменилось, он заулыбался и снова крепко поцеловал Агриппину в губы. Она вырвалась и подняла руку. От него пахло гвоздикой, Агриппина почувствовала этот привкус у себя на губах.
– Что с тобой? – нахмурился Гай. – Ты как будто нервничаешь…
Агриппина собрала волю в кулак. У нее было такое чувство, будто ее заперли в одной комнате с диким и при этом сломленным существом. Это пугало, но она пришла во дворец с определенной целью и не могла уйти, не попытавшись ее достигнуть.
– Просто я беспокоюсь о муже. Он наделал глупостей, а я не знаю, как спасти его от последствий.
– Разве не странно, как мы со временем привязываем себя к другим людям? Вроде остаемся теми же, кем были всегда, а потом появляются все эти мужья и жены… Вот Тиберий велел мне жениться на дочери сенатора, чтобы обеспечить себе наследника. Да, очень странно, согласна? Я разделю постель с той, которую не знал в детстве, а ты… Если я тебе помогу, останешься со мной этой ночью? Хочу узнать, что ты помнишь о тех лагерях. Могу приказать поставить здесь, в саду, палатку или… Нет! Не так! Лучше прикажу поставить палатку из одеял в моих спальных покоях. Уляжемся там, как в детстве, и будем говорить, говорить всю ночь напролет.