– Да, мне нравится, я бы с удовольствием осталась, если бы только Барбо не…
Гай поднял руку, и Агриппина умолкла.
– Дядя! – позвал он и чуть тише добавил: – Где этот старый дурак?
– Дядя Клавдий здесь? – удивилась Агриппина.
– Да, где-то поблизости, хотя мог и вернуться к своей писанине. Агри, он постоянно что-то пишет! Похоже, этот старик вообще не понимает, для чего дана жизнь, и, вместо того чтобы жить в свое удовольствие, пишет о римлянах получше. Дядя!
– Я иду, – сказал мужской голос.
Агриппина услышала, как приближаются шаги. Потом наступила тишина, и она растерянно заморгала, ей показалось, мужчина говорил с вызовом.
– Кто еще там? – требовательно спросил брат. – Кто говорит?
На тропинке появился центурион и замер по стойке смирно. Агриппина сразу его узнала.
– Центурион Итал, господин, командую стражей до рассвета.
– И что ты тут делаешь, центурион? Кроме того, что мешаешь частной беседе?
– Прости, господин. Хотел бросить вызов тому, кто к тебе приблизится. Твоя безопасность…
Гай махнул рукой:
– Да, да, все ясно. Ты заслуживаешь похвалы, только не пойму, с чего ты взял, что дядя Клавдий опасен. Ты его вообще видел? Дядя, иди сюда. Покажись центуриону, который решил, что ты можешь быть грозен, как наемный убийца.
Из тени вышел тот, кого Агриппина хорошо помнила. Он был моложе ее отца и всегда был добр к ней. И он не мог ни для кого представлять никакой угрозы, Гай был прав. Клавдий заметно хромал, скорее ковылял, чем шел.
Увидев племянницу, дядя широко улыбнулся:
– Агриппина! Ты стала настоящей к-красавицей. В последний раз я в-видел тебя на твоей свадьбе. Ты тогда была совсем д-девочкой. Сколько лет минуло? Д-десять?
– Девять, дядя. Я хорошо помню, как ты угостил меня сладостями.
Она обняла его и почувствовала, что тот дрожит. Бедняга, как она слышала, был ученым историком, писал труды об Августе или о раннем Риме. Он совсем не был создан для публичной жизни. Даже на ее свадьбе ему пришлось уединиться в приватной комнате, где он и сидел с повязкой на глазах.
Агриппина расцеловала дядю в обе щеки, а Гай тем временем обратился к центуриону:
– Возвращайся к своим обязанностям. Угроз хватает. И опасных людей тоже. Поверь, мой дядя не из их числа. Но ты с солдатами не теряй бдительности.
Все услышали издевку в словах Гая, но центурион ответил на это поклоном и молча с достоинством удалился.
Гай остался наедине с сестрой и дядей.
– Что-то преторианцы стали слишком уж гордыми, – пробормотал он. – Неплохо бы им перышки на шлемах подстричь. Может, так и сделаю.
– Уверен, он исполнял свой д-долг так, как его понимает, – негромко сказал Клавдий.
– Что я слышу? – спросил Гай и так посмотрел на старика, что тот даже покачнулся. – Мой хромоногий дядя-заика рассуждает о солдатском долге? Ты служил, дядя? Что-то не припомню твоего имени в списках легионеров.
– Нет, я, к-как тебе известно, не с-служил. Из-за х-хромоты… С т-такой ногой… н-невозможно…
Агриппина поморщилась. Дядя всегда сильнее заикался, когда злился или когда его унижали.
– Гай, я действительно хотела обратиться к тебе за помощью, – сказала она, отвлекая брата от дяди. – Не люблю просить, но ты совсем недавно вернулся, а я стала матерью. Я бы с радостью провела эту ночь, предаваясь воспоминаниям, вот только не знаю, смогу ли, когда жизнь моего мужа висит на волоске.
– Хочешь со мной поторговаться? – спросил Гай.
Он забыл о дяде, которого с таким удовольствием унижал, но, когда повернулся к сестре, выражение его лица было малоприятным.
– Что ж, заключим сделку. Я оказываю тебе услугу, а ты делаешь все, что я пожелаю?
Агриппина заколебалась, обдумывая то, как сформулировал брат их уговор. Ей совсем не хотелось давать этому странному молодому мужчине такую власть над собой. Она в который уже раз мысленно прокляла мужа за то, что он поставил ее в безвыходное положение. Барбо оскорблял людей своими выходками, а ей приходилось расплачиваться за это, выдумывая оправдания, или просто деньгами.
Она кивнула:
– Есть один сенатор. Сенатор Альб. Он хочет обратиться к императору с петицией о порицании моего мужа. Он утверждает… – Ей было нелегко произнести это вслух. – Он заявляет, что Гней соблазнил его жену.