Я не имел права ставить под угрозу чужие жизни…
Нерсиаль не хотел слышать отговорок и доводов, что разума, что эмоций, он снова лёг в ладонь и… упал, отзвенев в траурной тишине.
Я бы обрадовался мерзкому говору металла, сошёл бы с ума… но разум устоял. Пережил испытание на прочность. Тем не менее, больше никогда не возьму клинка в руки, больше никогда не повторю ошибок, больше у пламени не было власти. Тело безвольно обмякло, мягко упав на подушку. Теперь ничто не имеет смысла, всё кончено, остаётся ждать конца.
Конца всего сущего…
С выпиской не стали долго затягивать, и уже спустя три дня я снова начал ходить в школу, так как каникулы не бесконечные. Обычные события, одинаковые люди, ничем непримечательные деньки тянулись не хуже очередной жвачной резинки под партой. Мир утопился в сером, он словно потерял краски, потерял остроту, насыщенность. Ты выходишь в него и не понимаешь, что делать. А раз не знаешь, то приходиться грести со всеми по полноводной спокойной реке жизни.
Я не исчез из духовного мира, но он перестал хоть как-то заботить, он пропал из меня.
Люди… нет! Настоящие зомби. Они были везде, носились по проезжей части на высоких скоростях, спешили куда-то по тротуарам, выглядывали из окон, выходили из зданий. Десятки, сотни обглоданных до кости голых тел. Они тащили свою черноту повсюду, плевались ей во все стороны, от них отпадали кусочки мяса, органы питались не кровью, а черной жижей, циркулирующей везде и повсюду, внутри и снаружи, тьма…
Теперь она была как родная, больше не нужно было обращать внимания на внезапно взбунтовавшихся ангелов и ечгилов, сражающихся за жалкие секунды жизни этих пропащих людей прямо на улицах города. Не хотелось и думать о причинах их поведения, а отвлекали они, лишь когда чьё-то израненное туловище отдельно от ног и рук приземлялось под ноги. Правда не всегда всё было так позитивно, однажды ко мне домой заявился ечгил.
— Ты должен сражаться на благо этого мира, это последний шанс… — вновь повторял суровый воин с жутким шрамом через пол лица, назвавшийся Фином.
— Вы отсрочиваете неизбежное — глупо, но я вас не виню, мне нет дела до распрей с демонами.
На этом поползновения в сторону моей, безусловно, вкусной (в политическом плане) фигуры закончились. Я стал терять счёт дням, чего-то ждать и хотеть, вернулся к прежнему укладу жизни.
— Эй, Кей, пойдёшь посмотреть на игру завтра? — интересовался баскетболист.
— А как же, все пойдём твоей личной группой поддержки, Вики! — сострил я.
— Да я такую группу поддержки… — начал задирать края рукавов Вик.
Я весело улыбнулся, вспоминая недавний инцидент и входя в класс. Нашего спортсмена бывает весело позлить, главное — не перестараться.
Обычный школьный кабинет литературы у нас был украшен настенными изображениями именитых писателей-классиков, парой народных костюмов за стеклом дальнего шкафа и даже окна были стилизованы обрамлением из резного дерева. Возле одного такого собралась банда девчонок, увлечённо обсуждающих нового парня какой-то там подруги и ловя свежие потоки воздуха из открытого окна. Учитывая, что оно выходило во внутренний двор, дальний от дороги, то воздух и правда был чист.
Крепко зевнув, я занял своё место, как раз неподалёку от сплетниц. Раз парни ещё не пришли, то можно и послушать интересного.
— Да ты что! — донёсся особенно удивлённый возглас, хотя они почти все были таковыми, но отличие заметно.
— Я тебе не верю, Миллиан, — скептически оценила ещё одна обладательница высокого тона. — Чтобы этот остолоп, да ещё и извинился! Я бы скорей поверила, что он признался тебе в любви.
— Как будто он этого не делал, — мазнула взглядом в мою сторону Мили. Я его тут же отвёл, показывая, что воо-о-обще не подслушиваю, ни-ни!
— Я бы тоже не стала о таком распространятся, — вставила Мая.
Впрочем, начав смотреть в другую сторону показалось…
«Только показалось» — повторил я себе.
… что узнал в толпе знакомый голос. То есть они-то все были знакомыми, но этот… забудь. Мысли о нём, заставили подумать о том, что за несколько километров от сюда, пока я слушаю сплетни, моя сестра постепенно умирает в одиночестве аппаратов жизнеобеспечения.
Встряхнув головой, я вернулся к насущному. Какое-то это утро… чересчур спокойное? Мило беседующие одноклассники, как всегда опаздывающие друзья, перебирающая с коварным взглядом листики учительница, блики восходящего солнца слетающиеся со всех окон, звуки просыпающегося города — слишком это… нормально.
И как положено всякой нормальности — она обрывается. Бывает, как гром в безмятежном небе, а бывает — нежно сорвавшимся листочком с ветви усыхающего древа. Не в меру плавное движение гелиевой ручки, вращающейся меж пальцев, подозрительно близко пролетевшая к окну птица, словно готовили к буре… Время любило своё полотно и не с кем не желало делиться даже краешком, но человеческий мозг не спрашивал разрешения, он ставил сцену жизни так, как считал нужным.
За мгновение, до которого я был расслаблен, глаза раскрылись шире, кровь прилила к вискам, весёлые лица подружек сменились беспокойством, а, затем, и ужасом по мере того, как вальяжно размахивающая ножками Миллиан вынырнула из окна слишком далеко, опасно завалилась спина и как в замедленной съёмке соскользнула с опоры…
Её пытались удержать, но реакции разговорчивых подруг не хватало. Только юркая Мая почти достала края одежды той, что вместо паники и крика разила меня острыми синими молниями, вместо глаз.
Хотя нет.
Она всё же крикнула:
— НЕРСИАЛЬ!!!
Думал ли я, когда стул с железным скрежетом отлетел в сторону? Размышлял ли о логичности поступков, когда расталкивал шокированных девчонок? Взвешивал ли все за и против, когда выпрыгнул вслед за Миллиан с третьего этажа? Нет, короткий порыв рвущих сердце в клочья эмоций, повлёкший за собой, решил сам. Я не успел его подавить. Слишком слаб, слишком разбит — это я понял, лишь кода понёсся на встречу тающим из-за всемирного потепления сугробам.
Я хотел пасть в их объятья, но некогда бы не возомнил себя способным на это.
Блики пробившихся сквозь тернистые каменные джунгли лучей восходящего солнца падали на крохотные льдинки и слепяще отражались прямо в глаза…
Глава 17. Избранники Богов
Блики пробившихся сквозь тернистые каменные джунгли лучей восходящего солнца падали на крохотные льдинки и слепяще отражались прямо в глаза…
Красочный диск солнца красовался в сосредоточенных глазах Миллиан.
«И как я только дошла до такого?»
***
За сто тринадцать дней до события.
Россыпь из тысяч звёзд… словно кто-то накрошил далёким блеском газовых гигантов и не захотел за собой убирать.
— Почему ты здесь?
— Звёзды. Они красивые, — только и сказала девушка, не успев отреагировать на неожиданный вопрос должным образом.
— И я так думаю, — с явной грустью поддержал молодой голос неизвестного собеседника. — Будет жалко, если их не станет.
— Кто ты такой?! — опомнилась Мили, отскочив в противоположную от звука сторону, и чуть не свалилась с удачно найденного в лесу холмика. Сюда не дотягивались длиннющие ветви зелёных великанов. Хотя в темноте они больше походили на сумрачных демонов, тянущих коготки к беззащитной жертве.
— Это ты права, демоны — та ещё напасть, но бороться нужно не с ними, — напрочь проигнорировал вопрос таинственный по всем меркам «кто-то».
Миллиан всегда любила в себе черту трезво мыслить и рассуждать, чтобы не происходило, но надо признать, что даже она давала сбой в такой момент. Тёмный ночной лес, палатки одноклассников достаточно далеко, если какой-то маньяк забрёл аккурат к ней, то никто не поможет. Как хрупка наша уверенность. Паника вот-вот вскружит голову, и она бросится бежать, не разбирая дороги.