— Пришли.
— Куда? — не задумываясь, спросил я. Что она хочет от голых деревьев и заснеженной травы?
— В парк, — Милли смотрела куда-то за скамью, между сенью древесных сторожей природы. Ветки мерно покачивались в такт слабому ветру, редкие человеческие гости лишь дополняли ощущение пустоты и бедности открывшегося вида. — Ничего не помнишь?
— Не понимаю о чём ты, — ответил я заготовленной фразой.
Ведьма поманила пальцем и сама зашла за первое дерево от лавочки, удобно усевшись на промёрзшую землю меж мощных корней. Она здесь явно не впервые… Чуть дальше, напротив секретного места, перед глазами выросла… клумба. Неряшливо сделанные бортики были под стать осунувшимся цветкам. Давно облетевшие лепестки и сухие, мёртвые стебельки. Несмотря на обстоятельства, я всё же узнал их…
— Прострел, сон-трава. — я сглотнул вставший в горле комок.
— Узнал?
— Мы здесь ради твоего хобби по разведению цветов? — я взял себя в руки. Она не может знать. Это просто невозможно.
— Ты помнишь тот день? — отрешённо спросила Милли, пропустив колкость мимо ушей.
— Могу я спросить, почему…
— Люди всегда пытаются дать ответы на терзающие их вопросы. Но им невдомёк, что не все ответы можно обличить в слова до того, как их найдёт душа, — слово в слово процитировала Миллиан. — В тот день я была там, на крыше, следовала за тобой от самого парка, где ты… оставил букет.
Я с тяжелым выдохом присел рядом с девушкой. Значит, она всё видела, всё знает. Когда секреты вскрываются, как старый гнойник, и вырываются на поверхность, подобно первым лучам проснувшегося солнца, чувствуешь смятение. Чувствуешь до тех пор, пока включается разум и…
— И что с того?
— Нерсиаль, — в груди вновь неприятно кольнуло. Проклятый клинок… — Это твоё имя, не меча, не прошлого воплощения. Оно только твоё, оно сверкает на кромке твоей поломанной души.
Это знание было подобно грому средь ясного неба… Неужели всё это время я обращался к самому себе?! Да откуда она вообще столько знает?!
Глупый мечник…
— Но даже так, разве…
— Какой в этом есть смысл? Его ты ищешь последние годы с того самого дня? Или я не права?
— Но…
— Тогда какой чёрта, ты превратился в пацифиста?! Почему сидишь и бездействуешь день ото дня?! Ну!
— Сестра… Она пострадала из-за моих действий. Сейчас лежит в больнице, ей уже не долго осталось, может, месяц, пол…
— Понятно… и это всё? Тебе предложили сдаться, а ты с улыбкой согласился?
— Не говори так, будто понимаешь хоть что-то!
— Ты пытался найти выход, решение?! Рана ведь духовная, есть сущности и маги, способные помочь, но гораздо проще ведь было оставить всё, как есть?
На это мне нечего было ответить. Я не могу подвергать сестру опасности, как же она не поймёт…
— Пошли, — Миллиан встала, призывно помахав рукой.
Куда? Я догадался почти сразу. Главная достопримечательность Таирса — никогда неувядающие дерево, Индери Цирит, что в переводе с какого-то древнего наречия означало «Вечный Король». Выдающиеся по размерам даже по сравнению с соседними дубами-богатырями, пышная крона начиналась чуть выше человеческого роста и казалось не заканчивалась никогда. Учёные давно бьются над загадкой происхождения или хотя бы вида чуда природы, но самое главное было отнюдь не в габаритах. Листья. Сначала увядали те, что находятся ближе к земле и так маленькая армия жёлтых солдатиков проносилась до самой верхушки, но та всегда оставалась зелёной. Всегда. Будь то зима, лето, осень или весна. Всегда.
— Знаешь, почему Цирит не сдаётся и не чахнет? — озадачила Милли, отойдя за спину. — Он является сердцем города, близлежащих деревень… он был сердцем древних народов задолго до того, как люди заложили около него строительные фундаменты.
— Миллиан, я понимаю, что ты хочешь вернуть прежнее, сделать тем, кто… эй, ты… — я хотел обернуться, но был остановлен теплом, теплом живого сердца.
Я хотел вывернуться, но быстро вспомнил о том, что наедине с ведьмой, а не обычной одноклассницей, хотел что-то сказать, но девушка заранее прикрыла мне рот, захлопнув челюсть и не позволяя ей пошевельнуться.
— Ты не понимаешь, да? — начала Милли с отчаяньем в голосе. Неужели я её единственный вариант или же… — Если бы не тот день, я бы никогда не стала магом, если бы не ты, то, возможно, я бы никогда не получила браслет вместе с его силой и знаниями, если бы не та девушка на крыше, если бы твой личный ангел-хранитель не обрубил собственные крылья и не пожертвовал жизнью ради пары напутствующих слов, я бы здесь не стояла, как и ты…
«Получила? Ангел-хранитель? Если бы не я?»
— Не понимаешь… почему ты сдаёшься и бросаешь свои поиски у финальной черты?
«Финальной…»
— … разве ты не видел нить? Ту самую… Разве ты не видел собственный путь, разве ты до сих пор не понял в чём смысл?
«Она порвалась навсегда» — хотел сказать я, но челюсть по-прежнему была скованна нежной ладошкой.
— Тебе он уже давно известен, давно открыта суть, смысл человеческой задумки, мы неосознанно следуем ей или её предаём, даже если не знаем. Ты это прекрасно понимаешь…
«Смысл должен быть доступным, если он достанется лишь паре тех, кто додумался, то он ничего не стоит»
— Чем больше круг знания, тем больше становится неизведанных горизонтов. Ты разгадываешь одну головоломку, ей на смену приходит десять, тебе кажется, что ты поступаешь правильно, но на следующий день уже сомневаешься, чем глубже в лес, тем дороже цена ошибки. Ты не выдержал её груз, ты проиграл собственной идее.
Нить. Тонкий волосок пронзал безмерно великую вселенную. Известен ли мне смысл? Безграничность знания, порождает безграничность в поиске ответа на любой вопрос, но… По капле веры дождь, обратившийся бурей, способен наполнить бесконечный океан знания? Да. Вера способна, только она в силах дать конечный ответ. Я лицемерил, хотел устремиться в вечность, гадать и искать, чтобы, может быть, когда-нибудь сказать, что не смог. Что оказался слаб, что невозможно достичь того, что не имеет конца.
Обманщик. Тебе давно была открыта истина, в которую ты верил, но не мог ухватить. Ты верил в эту нить, не в состоянии поймать. Ты до сих пор веришь, пытаясь…
Весь монолог я невольно напрягался, бессознательно выстраивал стены и колья, но сейчас…
— Ты права.
Тело расслабилось, хватка перестала быть железной, я смог развернуться и обнять девушку в ответ. Красные глаза с чёрными кругами, слабые ноги едва удерживающие её от падения, растрёпанные огненно-рыжие волосы, тревожные небесно-голубые глаза, бледная кожа… Ну и какая она ведьма? Так, маленькая уставшая девочка, которой доверили нести тяжкое бремя.
Какое-то время мы так простояли, наверное, это нужно было нам обоим. Слишком давящие испытания выпали на долю двух подростков. В такие моменты чувствуешь себя слабым насекомым перед громадным миром опасностей, люди хрупкие создания… благо их в такое время в парке не много, а те что есть, куда-то спешат.
Перед внутренним взором дрогнула слабая, еле заметная ниточка. Кажется, у неё был желтоватый оттенок…
Эмоции дают нам чувствовать себя нужными, они позволяют бессчётному количеству людей жить, не заботясь о сложностях. К чему трудные вопросы, если можно утонуть в привязанности и любви? Но что такое эмоции? Всего лишь реакция, отдача, в которой мы нуждаемся, как в воде, еде и воздухе.
Когда-то я подумал, что смысл в таком случае должен быть чем-то очень сложным, но и в тоже время интересным, ведь если он не будет вызывать эмоций, желания им обладать, то никто ему не будет следовать. Но его «отклик» не может быть сильным, не может вызывать привязанность, тогда все бы следовали смыслу и заменили бы им привычные зависимости.
Милли прижалась сильнее.
Я понял, чего хочу от жизни. Я понял, чего она хочет от меня. Весь этот мир…
— Я разгадаю его до конца.
Слабая ниточка налилась краской, засверкала, золотом пронзая тысячи других, связывая огромный мир вопросов в один золотой клубок ответов.