— Прости меня, — шепчет парень, его губы трясутся.
Не могу на него смотреть, когда он испытывает боль. Мне хочется прижаться к нему, но у него была куча шансов исправить все. И у него не получилось. Возможно, это ещё одно доказательство того, что не стоит давать людям второй шанс. Ведь человек не может взять и полностью измениться: он такой, какой есть. После того случая, когда я узнала, что Алекс помогал Мейсону, мне было больно. Но, несмотря на эту боль, я понимала, что все равно люблю его. И, хотя потом он извинился, объяснил все, мне было трудно с этим смириться. И, когда я была одна, в этом чертовом подвале Мейсона, когда меня рвало кровью, я желала лишь одного. Поскорее увидеть Алекса. Я представляла, как он врывается в дом, вырубает Мейсона и спасает меня. Но мне пришлось столкнуться со всем самой. Со всеми трудностями. Благодаря им я стала сильнее, но часть меня разбилась, и теперь мне кажется, что никто не сможет меня заново собрать. Мне лишь стоит это принять.
Я делаю глубокий вдох и говорю:
— Твои слова ничего не изменят, Алекс. Тебя не было, когда я в тебе нуждалась. Как это можно забыть?! Ты опоздал, — я хватаюсь за горло и начинаю кашлять.
Горло начинает нагреваться и першить. Когда говорю, я чувствую, как маленькие разряды бьют меня в область горла. Потом эти разряды расходятся по всему телу колючей дрожью.
— Что с тобой? — рука парня оказывается у меня плече.
— Ничего, — на выдохе шепчу я.
Чем больше я говорю, тем сильнее меня бьют разряды.
Мне больно. Больно говорить с ним. В прямом смысле этого слова.
— Я все исправлю, обещаю, — тон его голоса резко меняется, когда он произносит это.
В нем чувствуется твердость и серьезность. На его лице уже нет привычной ухмылки, я замечаю как он сосредоточенно выглядит. Я знаю, что он о чём-то размышляет.
— Я тебе не верю. Теперь я надеюсь только на себя, — мой голос трясётся.
Я хочу сказать ещё, но мой голос обрывается. Хочу сказать ещё много чего. Но, когда я ещё раз открываю рот, у меня не получается выговорить и звука.
Ведущий опять объявляет переход пар. Но я не перехожу к новому партнеру, я вырываю свою руку и ухожу.
Делаю пару шагов, а затем оглядываюсь: Алекс уже затерялся среди остальных танцующих пар.
Я отхожу в сторону. Все ещё продолжают танцевать, но я опираюсь о стену, украшенную резными завитками.
Хватаюсь за голову. Все внутри будто разрывается от разных голосов. Но тут у меня получается сосредоточиться на одном из них. Этот голос очень знакомый. Я даже могу сказать, что точно слышала его в детстве.
«— Тебя обратили. Ты теперь вампир. Мейсон вкалывал тебе кровь парня в чёрном. Ты стала единственной в своём роде. Таких как ты больше нигде нет. Ты— Нерушима.»
Это голос Сандра.
Что со мной?
Почему я его слышу?
На секунду я опускаю свой взгляд на серебряный поднос. В них я замечаю своё отражение.
Мои глаза.
Я дотрагиваюсь рукой до щеки. Они горят белым цветом.
«Единственная в своём роде, — повторяю я.»
Но я ведь не сильнее Мейсона. В чем же заключается моя сила? Может это влияет только на цвет глаз.
К горлу опять подкатывает резкая горечь. Я начинаю кашлять и задыхаться. На глазах выступают слёзы.
Мне нужен воздух. Поэтому я решаю пойти в сад. Я выбегаю в коридор.
Если пойти направо, можно будет выйти к парковке. Но я сворачиваю налево, где должен быть сад.
Меня поражает количество людей, находящихся в коридоре. Я пропихиваюсь через них и понимаю, что дальше их будет ещё больше.
Горло адски болит. Как будто его кто-то раздирает изнутри. Мои глаза слезятся, люди вокруг расплываются. Я вижу очертания какой-то девушки в красном, а затем меня кто-то пихает в бок.
— Девушка, смотрите куда идёте, — говорит какой-то русоволосый мужчина.
Я поднимаю на него свою голову.
— Извините, — шепчу я.
Он поправляет пиджак, а затем устремляет свой взгляд на меня.
— Что с тобой? — он показывает на мои слезящиеся глаза.
— Ничего, — я закрываю лицо руками и бегу.
Бегу в сторону сада. Пропихиваюсь через остальных людей, а затем наконец оказываюсь на улице. В лицо бьет свежий запах вечернего лета. Я спускаюсь по каменным ступенькам.
Осматриваюсь. Здесь никого. Уголок рта приподнимается, а затем меня накрывает ещё одна волна боли. Я прикусываю губу.
Замечаю небольшую террасу. Маленькая беседка освещена белым светом. Впереди стоят два дерева, подсвеченные нежно-розовыми огнями, над ними нависают качели.
На улице уже совсем темно. Я иду по мощеной камнем тропинке. По бокам кустики, на которых я замечаю светлячков. Дует слабый ветерок, отчего по моей коже пробегают мелкие мурашки. Я подхожу к подвесным качелям. По бокам вьются мелкие белые цветочки.