— Конечно.
— Хорошие?
— Конечно, нет.
— В твоём стиле, — впервые за день я искренне смеюсь.
Я плюхаюсь на свою кровать. Чувствую себя очень вымученной. Так много чего произошло за этот день. Мы о многом узнали. Я до сих пор не могу во все это поверить. Все эти девятнадцать лет были такими скучными, по сравнению с тем, что происходит в моей жизни сейчас. У меня наконец-то получилось хоть немного распутать нити своего прошлого. С каждым разом это делать все труднее и труднее.
— И что теперь мы будем делать? — спрашиваю я у Алекса.
— Утром я отвезу тебя в свой коттедж.
— Может я лучше поеду к родителям?
— Лучше не рисковать. Потому что этим ты лишь выдашь их местоположение. А как ты уже помнишь, Мейсон не очень любит твою маму.
— Но почему Мейсон до сих пор не знает, где они?
— Мы думали над этим, обсуждали. Но Мейсон не привык делиться с кем-то своими планами. Если бы была возможность, то он бы сделал все, чтобы добраться до Элисон. Что-то его останавливает, Мелисса.
Я вспоминаю родителей. Вспоминаю то, как сильно они всегда уделяли время безопасности. Я так к этому привыкла, что для меня это стало обыденным.
— Мейсон не может их выследить, — догадываюсь я. — Я единственная, кто может его привести к ним.
— Ты права. Поэтому будь осторожна, Мелисса. Мейсон всегда добивается своего.
— От меня он ничего не добьётся. Мне все равно, что он со мной сделает. Ни при каких обстоятельствах я не расскажу ему про Элисон и Деметра.
Внутри назревает ещё один вопрос.
— Как я могу быть уверена, что Мейсон не найдёт меня в коттедже?
— О коттедже знаю только я. Он всегда был местом, где я могу быть тем, кем хочу.
— А почему нам не поехать прямо сейчас?
— Уже очень поздно и мне нужно немного отойти от новостей. И тебе я думаю тоже. Не каждый день узнаешь, что твои родители погибли из-за какой-то сделки с тьмой, — он пристально смотрит на мою белую майку.
Его взгляд задерживается на ней.
— У тебя кровь, — парень тычет пальцем.
Я опускаю голову и вижу, что сквозь футболку там, где левое ребро, сочится алая кровь.
Я приподнимаю майку и вижу, что весь бинт пропитался кровью.
— Черт! — я чувствую боль в области рёбра.
Присаживаюсь на кончик кровати.
— Откуда это? — парень устраивается у меня между ног, разглядывая рану.
— Мейсон, — шепчу я.
— Мне нужна аптечка, — говорит парень.
— Она на кухне.
Пока Алекса нет в комнате, я подхожу к столу и беру в руки шкатулку. Алекс не заметил, но тут была ещё записка. Лист был весь помятый и непохожий на другие. Я беру его в руки, читаю заголовок «Сандру».
Я слышу шаги, направляющиеся в комнату. Я запихиваю листок в задний карман штанов и сажусь на кровать.
Алекс возвращается с аптечкой и садится рядом.
— Надо перебинтовать, — он смотрит на меня.
Я аккуратно снимаю через голову майку и остаюсь в лифчике. На правой руке чуть выше локтя виднеется огромный синяк. Тоже дело рук Мейсона.
Алекс избегает смотреть куда-либо, кроме моей раны, но в его глазах читается волнение. Парень дотрагивается до пропитавшейся кровью повязки. Я вздрагиваю от его прикосновений.
— Больно, когда я дотрагиваюсь? — обеспокоено спрашивает парень.
— Нет, просто давай быстрее.
Мне больно, но вздрогнула я не из-за этого. Просто ностальгия по старым ощущениям от его прикосновений.
Алекс опускает голову к ране, осматривает ее. Я замечаю, что он постоянно избегает смотреть мне в глаза.
— Все ещё стыдно смотреть мне в глаза, зная, что ты сделал? — выпаливаю я.
Он отлично умеет контролировать себя, но я замечаю, что его глаза заполонили слёзы. Мое сердце пропускает удар. Ещё можно что-то исправить, но голова помнит все: жестокость, вранье и то, как он играл на моих чувствах. Я не такая. Я не прощаю предательств. Если человек предал один раз, то с большой вероятностью он сделает это снова.
Парень проводит большим пальцем по моей щеке. По щеке тут же пробегает волна дрожи. Когда же наконец мое тело научиться контролировать себя, а не вздрагивать при каждом его прикосновении.
— Да, мне стыдно, — Алекс убирает свою руку.
Он ещё раз смотрит на мой порез.
— Он пырнул тебя ножом?
— Да, — отвечаю я.
— Шрам останется, но у меня есть способ, как убрать твою боль.
— Мне не больно, — я хватаю футболку.
— Рана очень глубокая.
— Она ничто, по сравнению с той, которую ты мне причинил, — вырывается у меня.
Тут Алекс протягивает мне своё запястье.
— Пей, — настойчиво говорит он.
— Что? — с глупым лицом спрашиваю я.