Если вампиры могут ещё и гипнотизировать, то почему Мейсон просто не приказал мне сказать, где находится Элисон? Может что-то его остановило? Может мои родители позаботились и об этом?
Вопросы разрывают мою голову. Я вспоминаю то чувство, которое я испытываю, когда думаю об Алексе. Это тепло, разливающееся по телу. Это тоже лишь иллюзия? Может мои чувства к Алексу это лишь чьё-то очередное внушение? Я хватаюсь за голову и пытаюсь привести дыхание в норму. По моей щеке стекает слеза.
У меня даже не получается ему сопротивляться. Я делаю то, что он говорит. Захожу в ванную, дверь не запирается.
— Отлично, — недовольно фыркаю я.
Набираю ванную. Раздеваюсь и залезаю в горячую воду. Я все никак не могу согреться. Беру в руки жесткую мочалку и выдавливаю на неё гель с запахом вишни. Единственный приятный запах за все это время. Я растираю свою кожу, хочу смыть все. Все его прикосновения, всю грязь. Кто знает, что Мейсон делал, пока я была в отключке. Я пытаюсь заглушить эти мысли.
Я тру мочалкой свою шею. На ней можно разглядеть пару засохших кровяных точек, которые, вероятно, остались после уколов. Я смываю засохшую кровь с шеи. Проколов иглы не осталось. Все зажило. И кто я теперь? Вампир? Я все ещё не могу поверить, что после всех этих инъекций я вообще осталась жива. Ведь мой организм не принимал кровь Мейсона. Так почему сейчас все нормально? Почему я стала вампиром?
Беру банку с таким же розоватым шампунем и намыливаю спутавшиеся волосы.
Я закручиваю себя в большое серое полотенце. Тут в ванную заходит Мейсон.
— Эй, можно хотя бы стучаться? — я вздрагиваю.
— Проходи в комнату.
— Но я даже не расчесалась! — возмущаюсь я.
— Иди! — его голос становится грубее, и я подчиняюсь.
Я сижу перед зеркалом, Мейсон стоит за мной и расчесывает мои волосы. Они уже почти высохли.
— Можно я хотя бы оденусь? — ворчу я.
— Потом.
Я закатываю глаза. В мокром полотенце не сильно приятно сидеть. Парень заводит мои волосы за спину. И тут я слышу звук ножниц.
— Что ты делаешь?! — я оборачиваюсь и вижу упавшие на пол золотистые кончики.
— Не дергайся, иначе эти ножницы войдут тебе прямиком в шею, — он разворачивает мою голову обратно к зеркалу.
Я перестаю сопротивляться. Через минут пятнадцать парень перекладывает мои волосы вперёд.
— Так лучше, — говорит Мейсон, а я лишь смотрю на пол, где лежат мои обрезанные кончики.
Поднимаю взгляд на зеркало. Мои светлые волосы теперь немного короче.
Мейсон куда-то выходит, а я иду в ванную. Там на полке лежит комплект белья. Я надеваю чёрные кружевные стринги и лифчик. Я слышу скрип двери.
— Мелисса! — кричит Мейсон из соседней комнаты.
— Иду, иду, — кричу я в ответ.
Я оглядываю ванную, пытаясь найти остальную одежду, но ничего нет. Поэтому мне приходится выйти к Мейсону в чёрном кружевном белье.
Я останавливаюсь, когда вижу перед собой ещё и Кейтлин. Девушка смотрит на меня пустым взглядом.
— Садись на стул, — говорит Мейсон, его взгляд останавливается на моем теле.
Я присаживаюсь на стул перед зеркалом.
Кейтлин берет из сумочки плойку. Она ещё раз прочесывает мои волосы, а потом отделяет одну прядь и накручивает ее на конусный конец плойки.
Через двадцать минут вся моя голова в больших локонах. Мои волосы оказываются чуть ниже плеч. Мейсон стоит рядом.
— Я не люблю кучерявые волосы, — возмущаюсь я.
— А я люблю, — говорит он, и я затихаю. — Надеюсь, вопрос исчерпан, — на лице парня ухмылка.
Когда Мейсон ненадолго отходит за лаком для волос, я поднимаю голову на Кейтлин.
— Что он с тобой сделал? — шепчу я.
Она не отвечает. На ее лице нет ни единой эмоции.
— Я внушил ей не разговаривать с тобой, — голос Мейсона, доносящийся откуда-то сзади, заставляет меня вздрогнуть.
Черт! Из глаза сочится капля слёзы. Она словно обжигает кожу моей щеки.
— Сотри слезу, — приказывает он Кейтлин.
Девушка повинуется. Она нежно промакивает салфеткой мои глаза. Мейсон усмехается. Я вижу, как ему нравится раздавать приказы. Нравится, когда все ему подчиняются.
Я не хочу быть пешкой в его руках.
Я как будто бы нахожусь в своём кошмаре. Я не могу достучаться до Кейтлин. Ни один мускул на ее лице не дернулся, когда я незаметно перехватила ее руку.
Кейтлин наклоняется и приводит мое лицо в порядок: подводит глаза, замазывает синяки и красит губы алой помадой.
— Готово, — говорит Кейтлин, складывая все в косметичку.
— Можешь идти, — приказывает Мейсон моей подруге.
Кейтлин пару секунд стоит, странно смотря на Мейсона, но потом, закатив глаза, выходит.