А лачугу рыбака повелел сжечь дотла, да так, чтоб и следа не осталось, а самого наглеца отправить на корм рыбам, которых он и ловил.
Слуги все исполнили в точности, девицу под замок посадили, а парня к ракам в гости отправили, да никто и не заступился за него, хоть и видели это многие.
Только вот парень не простым оказался, неспроста он от реки далеко отходить не мог и дальше рынка нигде не бывал. С тех пор стала кручиниться Нева, ни рыбы, ни раков, ни другого улова больше никому не давала, да люди стали замечать, как вода стала пребывать. День ото дня все выше и выше, почти из берегов вышла.
А дальше, еще пущий страх начался, все рыбаки, кто отправился за уловом, пропадать начали, ни один домой не воротился, все как один бесследно сгинули, даже удочек не осталось. Опечаленные жены собрались тогда и взмолились Неве, чтобы она мужей их вернула, да детей сиротами не оставила.
В ответ на мольбы вышел из реки тот парень, что утоплен был и молвил, чтобы девицу его вернули, да любви их не мешали, тогда и мужья, потерянные, к женам своим вернуться.
Только не ответил парню никто, все, как один, понуро головы опустили, никто не смел в глаза ему посмотреть.
Смелости набралась молодица одна, да молвила, что умерла девица та, истощила себя голодом и разлукой с любимым, да и истлел огонек ее души давечи – утром вчерашним.
Ох и взбеленился тогда молодец, волосы дыбом встали, а глаза огнем ненависти воспылали. Вскинул он руки к небу и хлынула вода из берегов по улочкам да проспектам. Неудержимая стихия черными водами пронеслась от края до края, погребая под собой все что могла, накрыла город до самых верхов, никого не пощадила. Небо тучами непроглядными заволокло, ни лучика пробиться не может.
И над водами теми парень возвышался, ненавистью пылая. Поклялся он в тот момент, что всех, кто сейчас здесь живет, под воду с собой утащит, а коли придут сюда люди снова, то и их утащит. Клятву дал страшную, обетами себя связав нерушимыми, место любви вечной заняла месть бесконечная.
Долго стихия бушевала, никак не ослабевала горечь сердца разбитого, сутки уж минули, а она не унимается. Да только замечать стал парень, что не все люди им утоплены были, как он обещал. Многие плыли в мутных водах, спящие и совершенно невредимые, окруженные прозрачной дымкой.
Пуще прежнего разъярился парень, еще сильнее бушевать начала река, пошла водоворотами жуткими. Как не ярился, ничего поделать не мог, аж сам от гнева сгорать начал. Но, вдруг, ему сзади на плечи легли два тонких невесомых солнечных лучика, притянули, прижали, приобняли страстно. Голос, милый сердцу, прошептал ласково:
– Любимый, прости людей этих черствых, не виноваты они что жизнь к злодеяниям склоняет. Пощади, ведь в сердцах у них живет настоящая любовь!
Парень обернулся, да так и замер. В крохотном луче света, невесть как пробившимся сквозь черноту облаков, он смог различить, столь милый ему, силуэт любимой. Ринулся обнять, прижать, расцеловать, да только руки пустоту ухватили. Девица та, тоже непроста была – духом Солнца являлась, что надежду, любовь и силы жить дает.
– Не печалься мой милый, – донеслось до него легким дуновением ветерка.
– Теперь я живу в сердцах этих людей, теперь… я стала той любовью что оберегает и защищает их.
– Какой? Какой любви они достойны? Какую любовь стоит спасать? Люди… не умеют любить….
– Ошибаешься мой юный, мой любимый Водяной. Любовь людей многогранна! Ты спрашиваешь, какую любовь стоит спасать? А разве искренняя любовь матери к своему ребенку… не достойна спасения? Разве бескорыстная любовь детей… не отогревает заледеневшие сердца? Разве безграничную любовь двух душ… сможет что-то разлучить?
Легонько скользнув по водной глади, она стремительно приблизилась к нему и прижала его голову к своей груди. Сейчас он смог почувствовать ее.
– Но… В моем сердце… Теперь сплошная дыра. Я потерял тебя навсегда… Как же мне сохранить эту любовь?
– Глупенький! Я… Буду с тобой… Всегда!
Ухватив его за руку, она стремительно понеслась к той единственной башенке, что еще возвышалась над водными пучинами и где покоилось ее мертвое тело. Ворвавшись в комнату, ни секунды не колеблясь, она вырвала свое собственное сердце из груди, вынесла под открытое небо и подняла высоко над головой.
Со всех сторон в него ударили лучи света, какие тонкие, какие толстые, какие золотистого цвета, какие розового или оранжевого. И в лучах этих была заключена любовь людей, разная и многогранная, под действием которой сердце преобразилось, превратившись в голубой кристалл.