- Алла Дмитриевна, принесите бухгалтеру чашку кофе и что-нибудь поесть, - наконец, снизошёл он отдать приказ секретарше, и то, лишь после того, как несколько минут сверлил меня ненавидящим взглядом.
Но после того, как передо мной на столе появились бутерброды с дорогой колбасой и не менее дорогим сыром, чашка изумительного настоящего кофе, а не той бурды, что я привыкла пить, и даже небольшое пирожное, я забыла все гадости, что перенесла сегодня благодаря Сатане. Я готова была биться в экстазе от одного кусочка хрустящего хлеба, покрытого изысканными деликатесами. А пирожное и вовсе смаковала не меньше двадцати минут, стараясь откусывать совсем по чуть-чуть.
Оставшееся до конца рабочей смены время мы также провели в молчании. Но так не могло длиться вечно, увы. Нам предстояло решить несколько насущных вопросов. Первое – совместная ночёвка, второе – мой поход в больницу к маме и в магазин, третье – посещение туалета. Я терпела изо всех сил весь день. Помогало то, что почти ничего не ела и не пила, но сейчас желание посетить уборную было просто невыносимым. И как это сделать, если мы с шефом теперь словно попугайчики-неразлучники?
- Даниэль Аркадиевич, - подала голос.
- Чего? – бросил он, не поднимая взгляда от планшета.
- Мне нужно в уборную.
«Кстати, он ведь тоже там не был. Или демонам подобные места без надобности? Но Сатана ведь принимает пищу…»
На удивление шеф молча поднялся и зашагал прочь из кабинета, мне лишь оставалось следовать за ним. Туалет начальства отличался от места, куда ходили простые работники. Он был меньше и комфортабельнее. Радовало то, что здесь мы не наткнёмся на посторонних. Представляю, какие по предприятию пошли бы слухи, если бы нас с Сатаной увидели в одном туалете.
Едва мы вошли, я тут же метнулась в кабинку. Под натиском нужды даже неловкость от происходящего спряталась в дальнем углу. Затем мне пришлось ждать шефа. Вот теперь я ощутила весь спектр стыда. Когда он вышел из кабинки, наверное, я была похожа на варёного рака. Он смерил меня пренебрежительным взглядом, медленно вымыл руки и молча вернулся в кабинет. Секретарша снова глянула на нас с недоумением, но, естественно, вопросов не задавала.
- Даниэль Аркадиевич…
- Никогда не думал, что мне будет настолько неприятно слышать собственное имя.
- Простите, - пробормотала. – Но мне нужно к маме в больницу после работы, а перед этим в магазин. И…
- Ну?
- Как быть с ночёвкой?
- У меня поспишь пару ночей. Это как раз не проблема.
- Но я не могу…
- Почему это?
- У меня вторая работа, которую я делаю дома. Все данные в компьютере.
- Такая проблема взять его с собой?
- Это не ноутбук.
- А на флешку скинуть?
- У меня нет достаточно большого носителя. Я копировала лишь последние отчёты, чтобы не потерять, но всю документацию перенести не смогу.
- Ты в каком веке живешь?
- Вы уже в курсе о моих финансовых трудностях. Не заставляйте каждый раз об этом говорить.
- Я куплю тебе флэшку. Так пойдёт?
Кивнув, подхватила сумку, мечтая о нормальном ужине. Сегодня я смогу себе позволить даже омлет с сыром и помидорами. Как давно я не ела подобной вкуснятины!
На удивление Сатана безропотно поплёлся со мной в больницу. Если бы ещё сделал вид попроще, мог бы за нормального человека сойти. Но сначала мы заехали в ближайший супермаркет, где я впервые не чувствовала себя жалко, покупая кефир, батон и сосиски из бумаги. Сегодня я выбирала нормальные продукты! Не думала, что это может доставить столько радости. Сначала собрала корзинку для мамы: фрукты, хороший йогурт, сок. Ей сейчас не хотелось есть. После курса химии больничная еда совсем в горло не лезла. Я пыталась по выходным готовить что-то вкусное, подолгу выискивая рецепты в интернете, а после отсортировывая те, что требовали дорогих продуктов. Но в будние дни маме приходилось питаться безвкусной кашей и жидкими, диетическими супчиками, в которых плавали не слишком привлекательные куски овощей.
Для себя я впервые купила нормальный сыр, менее гадкое кофе и даже пачку чипсов. Совсем не помнила их вкус. Кажется, последний раз я себя побаловала, когда только поступила в институт. Съела их в парке, чтобы не нести домой и не соблазнять маму. У неё был период ремиссии, но многие продукты всё равно являлись запретными. Потом корила себя за расточительство, но в тот момент… я готова была умереть от вкусового наслаждения. И вот пачка чипсов снова покоилась у меня в корзине, а я от неё не могла отвести жадного взгляда.