От визитов и званых ужинов отказались. Я чувствовала себя нормально и неоднократно говорила об этом, но родня имела на этот счет иное мнение. Я была молчалива и задумчива. Во время разговора уходила в себя и зачастую не слышала, что мне говорят. Мама решила, что праздники от нас ни куда не денутся. Просто нужно еще немного подождать.
Дед был в отъезде, когда я вернулась домой. Поэтому, как только он вернулся из-за границы, в доме тут же накрыли стол. Я позвала и подруг. Ужин проходил тихо и спокойно, словно рядом спал грудной младенец, а мы боялись его разбудить. Приглушенные голоса, негромкие смешки и анекдоты на манер сурдоперевода. В итоге покушали быстро и так же быстро разошлись.
Я сидела в специальном кресле. Мне приходилось носить жесткий корсет и при ходьбе опираться на трость. Стоило мне до нее дотронуться, в голове всегда появлялась мысль. Я теперь как первый помощник капитана – с тростью. Ему она, по сути, вообще не нужна была, вероятно, он носил ее как оружие. Я же, как необходимость. Операция прошла удачно, через несколько месяцев я смогу передвигаться самостоятельно.
Дед встал.
— Дайка я обниму нашу красавицу, - расставил он широко руки, - а то нагнали полный дом народу, родному деду не подступиться к ребенку.
Я с улыбкой подалась навстречу объятьям. Дед крепко обнял, и в этот момент я почувствовала, как он слегка вздрогнул. Вначале решила, что показалось. Но следующее что он сделал, это стал аккуратно принюхиваться ко мне. Однако, как он не пытался скрыть свой поступок, все же действо происходило рядом с моим ухом. Вначале хотела спросить, все ли в порядке. От запаха лекарств и клиники, уже давно отмылась. Что не так? Интуиция зашептала молчать и я послушалась.
Вечер прошел замечательно. Я слушала, улыбалась и наблюдала. Глаза деда выдавали его напряжение, он несколько раз выразительно посмотрел на отца. На часах стрелки показали десять вечера.
— Вы как хотите, - встала с кресла, - мне пора спать. Я устала.
Мама и папа поцеловали в обе щеки, а дед чмокнул в лоб. Я напрягла слух до предела, но на этот раз ничего необычного. Илья сказал, что поднимется позже, и вышел с телефоном из комнаты. Не знаю, что побудило обернуться, возможно, все та же ведьмина интуиция. Взгляд прошелся по лицу деда, зачем я посмотрела именно на него?
В комнате было тихо и тепло. Лето перевалило за середину и ночи стали прохладнее, но стены накопили тепло и пока не торопились его отдавать. Илья все не шел. По стеклу что-то стукнуло, заглянула за занавеску. Это веточка от порыва ветра. Береза так разрослась, что при порывах концы веток стали доставать до окна. Отодвинула занавеску и открыла дверь на балкон. Внизу быстрым шагом прошел муж с телефоном у уха. Я уже знала с кем он так часто перезванивается. Слов его я услышать не могла, однако обрывки фраз доносились и очень даже отчетливо. Проследила за тем, как Илья скрылся в саду, и вновь услышала голоса.
Внизу, чуть наискосок располагался кабинет отца. Его окна можно было рассмотреть, если сильно перегнуться через перила. Я не стала рисковать, и так было ясно – он там не один и у них спор. Посмотрела в сторону сада, муж ко мне не торопился. Сжала кулаки и сделала то, чего раньше никогда бы себе не позволила.
Это вторая история из серии книг авторских миров. Всего планируется семь историй. Подписывайтесь на автора и Вы всегда будете в курсе всех творческих событий. Очень приветсвуются комментарии и звездочки.
часть 41
Босая, на одних цыпочках, кривясь от боли в пояснице, я белым приведением пробралась на второй этаж. Сорочка была длинной в пол, поэтому одной рукой держалась за стену, а второй держала собранный подол. Никогда не опускалась до подслушивания, а тут само провидение толкало меня вперед.
Кабинет отца находился за первым поворотом коридора. Дверь была приоткрыта, на этаже тишина и пустота. Все условия соблюдены для успешного подслушивания. Сегодня прямо-таки мой вечер. Прильнула спиной к не широкой щели и одним глазом посмотрела внутрь. Отец сидел за рабочим столом, а дед быстрыми шагами мерил комнату. Его охватило волнение, он размахивал руками и говорил отрывисто и быстро. Отец сидел спокойно, у него были усталые глаза, и по всему было видно, что он совершенно не разделял волнение с дедом.