Шутка не удалась. Меня не поняли и нервно заерзали по складкам юбки. Мне пришлось отступить.
— Неужели и вы способны причинить вред?
Разочарованию моему не было предела. Такая приятная дама, на первый взгляд хозяйственная и аккуратная. Идеальная домохозяйка, у которой самые вкусные пироги, всегда приятно пахнет, и чувствуешь на ее кухне себя тепло и уютно. И на тебе, эта туда же за ножом полезла. Тяжело вздохнула и покачала головой, не постичь мне этого мира.
— Здесь не безопасно, - услышала в ответ, - каждая женщина должна носить что-нибудь для защиты.
— Раз так, - задала свой вопрос, - что вы здесь делаете?
— Я здесь живу. Только вход в мой пансион с другой стороны улицы. Сюда я выхожу иногда.
— Чтобы поплакать, - сделала я вывод.
Женщина заметно занервничала, и огонек в ее руке задрожал.
— Меня зовут Ирина, я не собираюсь рассказывать вашему мужу ничего, - выставила я руки вперед, - я вообще не желаю знать вашего мужа, уважаемая.
— Я не замужем, - призналась незнакомка, - И не собираюсь туда никогда.
— В чем же тогда причина? – мне не было любопытно, просто я уже думала, как уйти из глухого тупика. Дама стушуется, и отвечать незнакомке не захочет, возможно, даже нагрубит и прогонит. Сделала несколько шагов задом и уже собралась раствориться в густой тени домов.
— А хотите чаю?
Остановилась и задумалась. Вопрос прозвучал неожиданно.
— А что у вас за пансион?
Женщина красиво и заливисто рассмеялась. Она была приятной во всем. Помимо внешности у нее оказался еще очень красивый смех и приятный голос. Я задержалась. А она тем временем достала платочек и аккуратно промокнула им глаза. Затем пальчиками постучала по щекам и под глазами.
— Я содержу брошенных детей, – сказала она и открыла незаметную дверцу, находившуюся у нее за спиной.
Дверь она только приоткрыла и аккуратно заглянула внутрь. В чем-то убедилась и тихо и быстро заговорила со мной.
— Ну, вы хотите чаю? Тогда поторопитесь, пока нас не заметили.
Я быстро подбежала к даме и вот мы уже стоим в теплом коридоре ее дома. Она затушила лампу и спрятала ее в потайном шкафчике, дверца которого была замаскирована под обои. Мы прошли по длинному коридору в полной тишине, завернули налево и оказались перед массивной дверью темного дерева. Там оказалась большая кухня. Как я и предполагала – идеальная чистота и пахнет так, что сразу кушать захотелось.
Дама налила две чашки горячего чаю и подала к нему помимо пирожков и пирога еще две тарелки крутого картофельного пюре с котлетами в подливе. Блюда напоминало мне пюре с котлетами, хотя я уже знала, что нет у них свинины и говядины. Подтянула свою порцию к себе и вдохнула волнующий аромат. Ну, нет так нет, не умирать же с голоду. Поем мясо и неизвестного мне животного. У них оно съедобно. Радует то, что они едят мясо, а не какие-то приверженцы растительной пищи, или там кровь высасывают из более слабых рас. Вот это бы полным кошмаром было для меня. Я очень люблю мясо. Как и предполагала, угощенье оказалось божественно вкусным. Не постеснялась, спросила рецепт, для Морока. Он у нас спец по мясу в доме.
часть 13
Хозяйка рассказала, что она содержит пансион для обездоленных детей. Такое выбрала предназначение для себя в жизни. Род отказался от нее. Но ей глубоко плевать на мнение старейшин, она спасает детские жизни и дает возможность им в дальнейшем идти своим путем. Как ни странно, но основную массу средств на содержание детей ей приносят проститутки. У нее самой есть некоторый капитал, но процентов от него не хватает, а начать тратить сами средства означало бы полный крах ее пансиону. Но перебиваться не пришлось. Там где отказали в помощи мастера и торговцы, пришли на выручку проститутки. Создалась целая партия из этих женщин, кто целенаправленно регулярно собирали средства на детский пансион.
Я красноречиво хвалила даму и удивлялась ее смелости. Стало приятно, что и тут есть те, кто думает своей головой, и выбирает нелегкий путь саморазвития. Создать детский дом – это прекрасно.
— Так к чему тогда слезы? – спросила я после рассказа, - вы все делаете правильно! Я тоже вам помогу.
Женщина заметно приуныла. Ее плечи опустились, а голова поникла.