Так меня еще никогда не взбалтывало. Если бы в моем желудке хоть что-то было, то я бы ни за что его не сдержала. Голова шла кругом, и пару раз казалось, что на этом закончится и мое плавание и моя жизнь в целом. Кресла были устроены так, что все тело и голова находились в мягком углублении и при встряске удары смягчались. Но ударов было великое множество и мне казалось, что моя голова уже превратилась в пухлую пампушку. А каково матросам, там наверху. Все ли выйдут из битвы со стихией живыми. Лишь бы остался жив Элль.
Сколько все длилось не знаю. Со временем стала терять себя и во времени и пространстве. Когда открыла глаза, в каюте стояла звенящая тишина. Сидела тихо, боялась пошевелиться. Уснуть точно не могла, значит, в какой-то момент просто отключилась. Со стонами выбралась из кресла и стала ощупывать детей. Взболтало всех изрядно. Многих вырвало. Стала быстро освобождать их и укладывать всех в комнате на постилки прямо на пол. Кому нужно обтерла личики и всех напоила водой.
Тезея отнесла в свою каюту. Он был мягким и теплым. Слишком мягким. Из глаз покатились слезы. Не удержала, не уберегла. Положила мальчика на свою кровать и стала ощупывать. Сзади резко распахнулась дверь. Я стояла на коленях перед кроватью, встать сил не было, поэтому просто повернулась на шум. В проеме стоял Хаус. На его правой скуле был сильный кровоподтек, а бороду пересекал огромный красный рубец.
Зажала нос руками и всхлипнула сильнее.
— Он ударился?
Хаус быстро прошел к кровати и нагнулся над мальчиком. Резко замотала головой. Силы покинули, не могла даже слово из себя выдавить. Слезы текли уже нескончаемым потоком. Кто-то взял со спины и поднял на ноги. Протянула руку и указала на живот. Хаус все понял, задрал рубаху и быстро прошелся пальцами.
— Давно жаловался, да?
Согласно кивнула.
— Это ему ты заваривала больтраву?
Снова согласно кивнула.
— Поздно, - громко сказал Хаус, - от сильной качки случился разрыв.
Услышала только слово поздно. Дальше все поплыло, а ноги окончательно отказались удерживать стоя. Меня развернули и я увидела яркие голубые глаза. Они были такого пронзительного цвета, что казались бездонными.
— Тезей, - еле прошептала, - прости меня мальчик.
*****
Я плакала долго и упорно. Слезы совершенно не желали заканчиваться. Плечо, что подставил мне для этого Элль, было уже полностью промокшим.
— Это я во всем виновата, - уже в тысячный раз произнесла фразу.
часть 17
— Да, - сказал тихо Элль, - довести ребенка до такого состояния. Почему, Ирина?
Оторвалась от плеча и слезла с его колен. Слезы в глазах высохли мгновенно.
— А обстоятельства сложились так, Элль, что я вместо того, чтобы вести детей с комфортом и всем необходимым. Буквально в ящиках их прячу, чтобы не нашли. И ты меня спрашиваешь почему? Не тебе ли известно как на ваших кораблях обращаются с маленькими пассажирами? А я отвечу, если ты забыл. Всех ребятишек, что я тайком провожу на корабле твоего капитана, уже однажды выбросили за борт. И это жалкие единицы выживших. Сколько из них осталось там, в воде, никто не считал?
Взъерошила мокрые волосы, голова почему-то сильно чесалась.
— Так этот не единственный?
Взмахнула руками.
— Тебя сейчас беспокоит только это? Элль, я выдала себя. Я не справилась. Из-за моего страха погиб один. И теперь, если ты и Хаус не будете молчать, вечером мы отправимся на ужин к рыбам. В качестве этого самого ужина. Ты это понимаешь?
— Все это время на борту? - Элль не договорил один вопрос и тут же спросил другое, - сколько всего их?
— Да какая теперь разница! – Резко крутанулась, и хлопнула себя по мокрым бокам, - Хаус молчать ни за что не станет!
Прошлась пару раз по каюте и остановилась.
— Знаю! Забаррикадируемся изнутри. Хауса в заложники, как гаранта безопасности. Еды мало. Придется выставить требования. Я слышала, капитан очень ценит своего первого помощника. Через шесть недель мы покинем борт навсегда!