— Это единственный порт в округе, - развеял еще одно мое опасение, - господин Свон, - корабли приходят только сюда. Местность совершенно не обследованная. Только отчаянные корсары позволяют себе искать иные места для высадки на берег, но наши соплеменники все прибыли исключительно на торговых судах.
— Будем на это надеяться, - господин Свон, - встала со стула, - нам пора, вы готовы забрать сегодня вашего сына домой?
— О чем речь! – вскочил с дивана господин Свон, - мы давно готовы!
Его жена подхватила пошатнувшегося мужа и силой усадила его обратно.
— Милый, думаю тебе лучше остаться дома. Ты еще так слаб, мы сходим сами, быстро. Одна нога там, вторая тут, правда, госпожа Ирина?
Я согласно кивнула головой.
— Правильно. Может вам привести доктора, у меня есть очень хороший на примете.
— Н-нет, госпожа Ирина, - покачала головой госпожа Свон, - Симон уже идет на поправку, доктор у нас был вчера.
Спустя два часа мы вернулись. Госпожа Свон, пока я в таверне собирала Петера, зашла за старшими детьми. Оба они работали тут же в порту. Все вместе мы и пришли к ним домой. Маленький Петер с разбега прыгнул на отца и крепко обнял его. Из моих глаз покатились слезы радости. Как - будто часть груза убрали с души, и стало легче дышать.
Вернулась к оставшимся детям с двумя увесистыми бумажными пакетами выпечки. Госпожа Свон занимается выпечкой, ей же и торгует в новой лавке, которую открыли с мужем месяц назад.
— Петер нашелся, - жуя, сказала Марушка, - теперь и наша очередь найтись.
— Мы же найдемся, мама Ири? – сквозь слезы спросил рыженький Гарисон.
Поманила мальчика к себе. Он встал с сундука и припал к моей груди, крепко обняла и погладила по головке.
— Обязательно, найдетесь, все. Для этого мы сюда и прибыли.
*****
Утром открыла глаза и вспомнила, что мне сон приснился. Пока он не улетучился, стала лихорадочно вспоминать. Мне вообще редко что-либо снится, а если и случается, то так быстро выветривается из сознания, что уже через пол часа ничего не могу вспомнить.
Сон был цветным. Я помню зелень травы, голубизну небосвода, серебристую стену. Здание было из моего мира. Стена была сделана из рифленого металлического листа, такими ангары обшивают. На самом углу стоял мужчина пожилой. Одет он был как из старого советского фильма. Вся одежда мешковатая темного цвета, на голове серая кепка. Мужчина стоял и смотрел в мою сторону.
Ничего не произошло. Помню только, что он смотрел и молчал. Лицо его мне не было знакомым, но оно выражало спокойствие. Ощущения остались приятными. Казалось, что он пришел проверить, как идут дела, и его все устроило. Он остался доволен. Встала с чувством выполненного долга. Неужели я нашла то, ради чего прибыла сюда. Осталось совсем немного – отыскать всех родителей и воссоединить их с потерянными детьми. Выполню это и буду свободной от обязательств. Так я расценила свой сон. А так как это мой первый сон в новом мире, то это что-то значит!
Мне и семейству Свон понадобилась всего неделя, чтобы всех отыскать. Все записи ведутся вручную, компьютерных программ нет, поэтому пришлось вечерами по старинке сидеть и изучать каждый лист учетных журналов, вчитываться в каждую строчку. И у нас получилось! Адреса были найдены. Двенадцать детей нашли своих родителей поблизости. Все семьи, как и семейство Свон, побоялись удаляться и обживались в окрестностях порта.
Троих необходимо было везти на отдаленные фермы. Еще шесть дней я путешествовала в крытой кибитке по незнакомым землям. Все оказалось не так страшно, как в первый день нашего прибытия. Степной пейзаж, если не приглядываться к горизонту, напоминал уже Канзас из Волшебника Изумрудного города. Девочка по имени Элли, жила среди бескрайних полей пшеницы и кукурузы. Кому-то такое место покажется скучным и унылым, но только не для Элли. Это была ее родина, там был ее дом и мама с папой. Она все время стремилась попасть домой.
часть 20
Вот и я долгие часы путешествия думала о доме, родных. Как там мой Илья? Сколько времени прошло у них? Столько же или все иначе? Мне иногда так хотелось задать вопросы маме и папе. А потом приходила мысль, что не следует этого делать. Я родилась, выросла, моя пусть и не родная мама меня любит. Я ее люблю больше всех на свете. Именно она моя мама и больше никто. Гадалка сказала, что род моего отца прерван. Я теперь понимаю почему. Я ему не дочь. Я ему сестра. Моим биологическим отцом является дед. Так стоит ли вновь ворошить прошлое. Все нормализовалось с таким трудом, что будет, если я стану говорить об этом. Но встанет иной вопрос. Мне придется молчать, зная гораздо больше, чем думают остальные. Каково мне будет теперь смотреть на отца и деда. Интересно, а они делали тест ДНК? Нужны ли мне теперь все эти знания?