Он кладёт ручку на стол и откидывается назад, поднимая руки над головой и потягиваясь, — и я на мгновение наслаждаюсь этим видом. Его длинные линии, даже скрытые под костюмом, радуют глаз.
Его голос звучит для меня соблазнительно тягуче:
— Я прекрасно знаю, что люди всегда будут коррумпированы. Просто меня бесит, что разбираться с этим приходится мне.
Я выдыхаю и подхожу к окну, глядя на ряды оперативников, которых гоняют по тренировочным матам. Я наблюдаю, как сын одного из семей Высшего уровня использует свою телекинетическую силу, чтобы отбросить кого‑то от себя, восхищаясь его способностью это делать.
Мои Узы тихо дремлет в груди, набираясь энергии для грядущего, и я не трогаю её. Она всегда лучше всех знала такие вещи, даже когда не умела сообщить мне об этом.
Старая помощница Норта, Пенелопа, — идеальный пример этого.
Ненависть и абсолютное отвращение, которое Узы испытывала к ней ещё до того, как поняла почему, — это то, что мы никогда не должны были игнорировать.
Мысль о том, что в его ближайшем окружении так долго находился зарождающийся носитель божественных Уз, теперь вызывает у меня озноб — так же, как и недавняя встреча с Элементалем. Я наблюдала за всей битвой глазами своих Уз. Вид Пенелопы с раскинутыми руками, с глазами, светящимися чёрными пустотами, снова вывел меня из себя.
Я очень старалась не тыкать Норта носом в это, но, вероятно, только из‑за смерти Вивиана.
— Ты правда так беспокоишься о коррупции сейчас, учитывая, как все себя ведут?
Он слышит обиду в моём голосе, поэтому подходит ко мне сзади, обнимает за талию и притягивает ближе к себе, наблюдая за тренировкой вместе со мной:
— Дело не только в Вивиане, Привязанная. Ещё и в роспуске совета. Понимаешь? Многие из тех мужчин и женщин внизу считали, что не могут присоединиться к Так‑командам из‑за наследия своей семьи. Если они отправятся на миссию и погибнут, кто займёт их места в совете? Что будет с их семьями? На всех них лежит огромная ответственность, которую я отлично понимаю. Роспуск совета и переход к народному голосованию многое изменили для некоторых из этих ребят.
Я хмурюсь, глядя в окно, но знаю, что спорить с Нортом бессмысленно. Он бы мне всё равно не солгал — в этом нет смысла.
Я бормочу себе под нос:
— Так что теперь они просто могут отправляться на миссии и погибать, не думая о том, что подумают их родители? Это тоже звучит довольно безумно.
Он смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать меня в плечо:
— Не думаю, что кто‑то из них верит, что погибнет на миссии, Привязанная. Особенно те, кто ещё никогда там не был. Есть безрассудство, которое покидает их лишь после нескольких миссий. У меня нет сомнений, что некоторые используют это как платформу для предвыборной кампании. Они планируют сходить на несколько миссий, а потом баллотироваться на следующее место в совете, используя свой опыт как основу программы. У многих, без сомнения, есть скрытые мотивы, но Грифон нашёл горстку тех, кто искренен. Плюс, силы, которые они все приносят, полезны, независимо от того, что привело их сюда. Откровенно говоря, сейчас мы не можем себе позволить быть разборчивыми.
Я вздыхаю и откидываюсь в его объятиях, позволяя голове опуститься на его грудь и наслаждаясь тихим моментом с ним.
Одним из наших последних.
***
Я удивлена, но не до конца шокирована, когда следующая часть нашего плана складывается благодаря работе Сойера и Нокса.
И Сойер, и Сейдж делились со мной впечатлениями о совместной работе, и я удивилась, насколько спокойно и небрежно Сойер об этом говорил. Он раздражался только из‑за неорганизованности Бэссинджер в том, что касалось их цифровых записей.
— Учитывая, насколько идеально они архивировали всю свою бумажную ерунду, им явно было наплевать на маркировку файлов или создание каких‑либо индексных матриц. Честно говоря, мне хочется заявиться к вам домой и врезать Атласу в его самодовольное лицо богатого мальчика — в надежде, что его придурковатые предки это почувствуют. Но мне всё‑таки нравится, что моя душа на месте, так что, наверное, это не лучшая идея, — съязвил Сойер, когда я зашёл к ним домой проведать Киерана и пообедать с Сейдж.
К сожалению, даже при полном внимании Феликса и целительных способностях его Привязанной восстановление Киерана идёт медленно. Каждая кость в его теле была раздроблена, а это не из тех травм, что быстро заживают. Стресс, который это вызвало у Сейдж, снова пробуждает во мне жажду крови.