Норт снова качает головой, опираясь руками на стол и перебирая бумаги, словно «План Б» может внезапно возникнуть из этих слов. Но всё, что смотрит на него в ответ, — это чёрные чернила.
С Ноксом в таких вопросах спорить бесполезно, и мы оба это знаем. Он исследователь. Он всегда был счастливее всего, когда терялся в книгах и данных, выстраивая для нас путь, убедившись, что проверил все углы. Если он говорит, что использовать меня как приманку — единственный способ, мне на самом деле больше ничего не нужно слышать.
Я ему доверяю.
Я доверяю ему — не только потому, что он мой Привязанной, но и потому, что я видела его истинную сущность. Я видела каждый момент его жизни, каждую секунду вплоть до этого мгновения. У меня нет сомнений: он не стал бы предлагать это Норту, если бы существовал другой путь, и уж точно не стал бы этого предлагать, если бы не считал, что мы можем победить. Он по‑прежнему сидел бы в той маленькой архивной библиотеке, ища лазейку.
Если он считает, что это необходимо, — этого достаточно для меня.
— Я могу это сделать, Норт, — уверенно говорю я. Он снова качает головой и отворачивается от нас обоих, но я заставляю свой голос звучать ещё твёрже.
Я отталкиваюсь от стола и обхожу вокруг, вставая перед Нортом и вынуждая его встретиться со мной взглядом.
— Я хочу это сделать — и я это сделаю, с твоего благословения или без него. Мои Узы и я сыты этим циклом, сыты смертью и тем, как она, кажется, преследует нас, что бы мы ни делали. Мои Узы устали. Она хочет, чтобы мы все были в безопасности и вместе. Она хочет того будущего, которое мы всё обещаем когда‑нибудь обрести. Вместо того чтобы просто обещать, она хочет, чтобы мы к нему шли, — и я с ней согласна. Если у Нокса есть план, в который он верит, — этого для меня достаточно.
Норт поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах откровенный страх, ужас от того, что мы дошли до этого момента, и что, как бы храбр и собран он ни был до сих пор, всё постепенно выходит из‑под его контроля. Теперь, когда мы стоим на пороге конца, я это вижу. Я принимаю это, и это лишь укрепляет мою решимость. Я киваю ему, а затем Ноксу:
— Давайте с этим покончим.
Норт ещё мгновение пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на Нокса. На мгновение его губы искажает оскал, прежде чем он берёт себя в руки.
— Хорошо. Расскажи мне план, весь целиком. Мы не покинем эту комнату, пока я не буду уверен, что в нём нет слабых мест. Если с моей Привязанной что‑то случится там, снаружи, я позволю теням поглотить всё, пока мы все не окажемся в аду. Это меньшее, чего мы заслужим.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.
Оли
Город вокруг меня погружён во тьму.
Мимо меня проносятся машины, сигналя, люди кричат — это быстро дезориентирует: прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я была рядом с такими транспортными средствами. В Убежище есть только квадроциклы, а когда мы Транспортируемся куда‑то ещё, это обычно Пустоши или места, затронутые вмешательством богов, — ничего похожего на настоящий мир.
Пахнет так же, как в любом городе, где мне доводилось бывать: дым и горячий мусор заполняют лёгкие. Я натягиваю рукав на руку и прижимаю её к носу. Прошло несколько лет с тех пор, как я была в подобном месте, но такой запах никогда не забывается.
Над головой мигает свет — то гаснет, то загорается снова, — а светового загрязнения так много, что я не вижу звёзд. Даже не догадаешься, что прямо сейчас миллионы из них сияют над нами.
Меня мгновенно охватывает тоска по дому, но нужно работать. Я могла бы изобразить уязвимость, неуверенность или беспокойство, но не стану так явно играть на руку ловушке. Когда я слышу характерный звук — хлопок при Транспортации, — и вижу Бога Боли в теле сенатора, я бесстрашно смотрю на неё своими голубыми глазами.
Я не хочу доставлять ей удовольствие от того, что он сейчас имеет дело с Вечной.
— Ты правда думаешь, что можешь перехитрить меня вот так? — спрашивает она, щёлкая языком и делая шаг ко мне.
Её голос действует мне на нервы.
Много месяцев я сидела в офисе Норта и слушала, как этот бог играет с ним, притворяясь человеком, который боится Одарённых, и подбрасывая нам всё новые препятствия. Всё это время она крала у Норта драгоценные минуты, плетя свою паутину, отвлекая нас от того, что происходило на самом деле.
Бог Боли умна, но я отказываюсь позволить ей быть умнее нас.
Я наклоняю голову — так же, как делают все боги, почти насмешливо, — и Бог Боли снова улыбается: больше зубов, чем эмоций.