Я хмурюсь, глядя на него, но Грифон пожимает плечами:
— Он не пойдёт спать. Мы влили в него галлон антацида, но он сказал, что не ляжет, пока не ляжешь ты. Так что ему придётся ждать, пока Норт не будет готов тебя отпустить.
Норт вмешивается:
— А это никогда. Передача силы всё ещё идёт, так что он либо сдастся и пойдёт спать, либо будет ждать.
Хмурость не сходит с моего лица, но я наклоняюсь вперёд, снова утыкаясь носом в шею Норта, счастливо вздыхая про себя, впитывая не только его силу, но и его спокойствие, его умиротворяющую энергию, и то, насколько он абсолютно спокоен и уверен.
Раздаётся звонок телефона, и, когда я вздрагиваю и прижимаюсь к Норту ещё ближе, он резко бросает:
— Выключи его. Мы уже сказали им, что они могут подождать, пока Олеандр не почувствует себя лучше.
Шаги приближаются, и затем Нокс протягивает:
— Дай его мне. Я отвечу.
Мне почти жаль того, кто на другом конце линии, но я полностью измотана. Правда, это не похоже на усталость в Пустоши — это другой вид усталости. Мне кажется, что короткий сон всё исправит, самый обычный.
— Ты голодна, моя Привязанная? У меня есть простая еда, если твой желудок не готов к чему‑то сложному, или есть ризотто с лососем, если хочешь чего‑то утешительного.
Я голодна, но точно не к этому. Вместо ответа я немного извиваюсь в его руках, прижимаюсь к нему и выгибаю спину, почти мурлыча, когда его руки скользят вниз по моей спине — именно так, как я надеялась.
— Ты же знаешь лучший способ зарядиться силой, верно? — тихо шепчу я ему на ухо, и его ответный смешок вызывает мурашки по моей коже.
— Я никогда не откажу своей Привязанной. И больше никогда не придётся, — говорит Норт низким протяжным голосом, его руки сжимают мою талию, когда он встаёт, легко поднимая меня вместе с собой. — Всё, чего хочет моя Привязанная.
Пока он несёт меня по коридору, за нами громко переговариваются остальные члены нашей Группы Привязанных — они заканчивают есть и готовятся последовать за нами в постель. В них нет спешки, никакой срочности, и до меня наконец доходит: этот момент реален.
Мы сделали это.
Носители божественных Уз исчезли, с Сопротивлением пока покончено, и больше некому нас преследовать. Конечно, наверняка остались те, с кем нам ещё предстоит разобраться, и наша Группа Привязанных всегда будет привлекать к себе негативное внимание. Но мы совершили невозможное — и теперь мы свободны.
Я прижимаюсь лицом к плечу Норта, инстинктивно трусь о него, пока он пинком открывает дверь в мою спальню и подталкивает её ногой, закрывая за собой. Уверена: если бы здесь был замок, он бы прямо сейчас нас запер. Я хочу рассмеяться над его собственнической натурой, но вместо этого прижимаюсь поцелуем к его губам.
Он одобрительно мычит, углубляя поцелуй, как только может, пока его руки стягивают с меня одежду. Он прослеживает пальцами все мелкие шишки и синяки на моей коже — большинство из них появились из‑за моей собственной неуклюжести, — и я вздрагиваю, когда его губы касаются каждого из них.
Мне не следовало так легко отвлекаться. Мне нужно задать больше вопросов, узнать, что происходит в Убежище. Нужно спросить про Киерана и Сейдж — вылечил ли Феликс его? Как дела у Аделлы и Ансера…
— Я перекину тебя через колено и заставлю кричать, если ты сама не выключишь этот мозг, Привязанная. Все в порядке. Всё в порядке. Единственное, о чём нам теперь нужно беспокоиться, — сколько раз я смогу заставить тебя кончить сегодня ночью, прежде чем мне придётся тобой делиться. Так что сосредоточься на мне.
Он подчёркивает это требование, погружая два пальца прямо в меня, — так что у меня не остаётся вариантов, кроме как отдать ему всё своё внимание.
Надеюсь, его одержимость мной никогда не закончится.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.
Оли
Я просыпаюсь раньше остальных моих Привязанных, ещё до того, как солнце взойдёт над горизонтом. На высоких окнах в моей комнате плотные шторы, но в воздухе чувствуется раннее утро — когда просыпаешься и понимаешь, что весь мир ещё спит, что у тебя есть свой маленький момент в дне, только для тебя.
Несколько мгновений я лежу так — обнажённая, с разбросанными по телу ноющими болями, — но внутренняя пустота больше не терзает меня. Мои Привязанные исправили то, что разрушило во мне поглощение души носителя божественной Уз, и теперь здесь только я.
Я и моя Узы, конечно.
Я наблюдаю за грудью Норта — он глубоко дышит во сне, совершенно не подозревая, что я проснулась и так пристально его разглядываю, — и медленно оглядываю каждого из моих Привязанных.