Я устала.
Устала сильнее, чем хотела бы признать перед своими Связанными. Так устала, что надеюсь не проснуться в следующем цикле — или, может, вообще никогда. Может, мне нужно сдаться, понять, что те редкие мгновения радости, которые я нашла со своими Связанными, — это всё, что у нас когда‑либо будет, и уйти в последний покой с миром, зная, что, по крайней мере, я встретила каждого из них.
Хоть на несколько мгновений за тысячу жизней я узнала тех, кто дополняет мою душу.
— Не думай так, Вечная, — говорит Крукс, протягивая руку и прижимая её к моей щеке.
Теперь ему приходится заботиться о нас обоих — что не совсем правильно с моей точки зрения, — но я всё равно наклоняюсь к его руке. Это кажется странным, словно рука мне незнакома, — но в то же время ощущается как дом, потому что бог под кожей остаётся тем же.
— Вы двое должны идти. Уходите тихо, вместе. Я останусь ненадолго, закончу то, что мы начали, и надеюсь, что наш враг проспит следующий цикл.
Он всегда отдавал бы всё до последнего, пока ничего не оставалось бы, — но мы с Корвусом никогда не позволили бы ему уйти одному, если бы у нас был выбор. Вместо этого мы отряхиваемся и встаём рядом. Я стараюсь не морщиться от состояния своего сосуда, пока кровь продолжает капать на выжженную землю под нашими ногами.
— Мы закончим это вместе, — говорю я. — Мы уснём вместе.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Норт
Наблюдать, как Оли замыкается в себе, когда разговаривает со своим божественными узами, по‑прежнему вызывает во мне ту же волну тревоги и разочарования, что и раньше, — но я стараюсь отвлечься, вместо этого заговорив со своими собственными Узами.
Это моё самое нелюбимое занятие.
Но сейчас мои чувства не имеют значения: как бы я ни боролся с тем, что живёт внутри меня, я сделаю всё возможное, чтобы моя Связанная была в безопасности. Осознание того, что в каждом из нас живут боги, означает: пора забыть о собственных чувствах и начать сотрудничать с ними, чтобы пройти через это — особенно если есть риск, что мы можем проиграть эту битву.
Я больше никогда не потеряю Олеандр.
— Ты тоже называешь её Вечная?
Он отвечает достаточно быстро — явно прислушивался к разговору, хотя до этого никак не проявлял себя:
— Моя Привязанная — Вечная, всегда.
— А как называют тебя? У вас ведь должны быть имена, раз вы уже столько раз перерождались?
— Крукс. Имя моего брата — Корвус. Ещё есть Прорицатель, Палач и Драконис. Они наконец пробудились.
«Прорицатель», — мысленно повторяю я.
Так Оли называла Узы Грифона.
— Как мы собираемся сохранить им жизнь? Каков твой план относительно Вечной и моей Привязанной, которая живёт внутри?
Не знаю, какого ответа я жду, но тот, что получаю, приносит мне не просто радость — облегчение настолько сильное, что, возможно, — совсем чуть‑чуть — я стану разговаривать с этим богом чуть чаще.
— Они оба мои, как и твои. Разницы нет. Когда придёт наш враг — а он всегда приходит, — мы победим их всех. Теперь нам нет равных.
Я открываю глаза и бросаю взгляд на Нокса — он уже смотрит на меня. Я коротко киваю ему, прежде чем он снова поворачивается к Узам Грифона.
«Прорицатель».
Прикусываю щёку изнутри, чтобы не ухмыльнуться: я уже знаю, что моя Привязанная выскажет немало замечаний по поводу имён богов, — но в то же время я рад тому, какое имя выбрали для её Уз.
«Вечная».
Без сомнений, она вечно и полностью принадлежит мне. Центр нашей Группы Привязанных, то единственное, в чём мы все согласны и ради чего объединяемся, — все мы работаем вместе, чтобы защитить её.
«В этом и есть разница, — говорят мои Узы. — Именно так мы пройдём через это время — все вместе».
— Что происходит? — бормочет Гейб в тишине комнаты, и я отвечаю без каких‑либо попыток скрыть правду:
— Им здесь не место.
— Имя моего союза — Крукс, твоего — Драконис. Атлас — Палач, а Нокс — Корвус.
Я жду какой‑то реакции, особенно от брата, но Нокс лишь пожимает плечами:
— Корвус имеет смысл. Оба имени отсылают к роду Дрейвен. Что, если все реинкарнации богов с тенями рождаются в нашей семейной линии? У отца они тоже были.
Я стону и провожу рукой по лицу:
— Тебе не кажется, что мы бы узнали об этом побольше, будь это правдой? Что, может, нам не пришлось бы так упорно искать этих богов?
— А вы искали? Я имею в виду, я знаю, что многие книги редкие и давно не переиздавались, но звучит так, будто всё это скрывалось у всех на виду… Если вообще скрывалось, — говорит Гейб, выглядя при этом очень бледным, и Атлас сочувственно похлопывает его по спине.