Гейб наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:
— Норт и Грифон будут не в восторге от этого.
Я пожимаю плечами:
— Не уверена, что именно я должна с этим делать. Я рассказала только двум людям, которым мы все доверяем, так что им просто придётся с этим смириться.
Смелые слова, которые, надеюсь, я не буду жалеть.
Когда Узы бога уже сидит в комнате для допросов, и никто в Убежище ни о чём не подозревает, Киеран и Вивиан настаивают на том, чтобы присутствовать в смотровой комнате и наблюдать за происходящим. Я пытаюсь убедить их уйти, но ни один из них и слышать об этом не хочет.
— Я даже не хочу, чтобы ты там был, — резко говорит Киеран, указывая рукой на чёрные глаза Грифона. — И я почти уверен, что Шор тоже не хотел бы тебя там видеть. Если Норт проснётся и прознает обо всём этом, он пойдёт по тропе тени, которая сожжёт чёртову землю. Мы можем бросить монетку, чтобы выяснить, что почувствует по этому поводу Нокс.
Мне не нужно этого делать.
Нокс — тот, кто изначально велел мне поговорить с Киераном и Вивиан, но я держу это при себе. Меня беспокоит, как Норт отреагирует на всё это, — настолько, что напряжение просачивается через мысленную связь, и Нокс быстро меня успокаивает:
«Он не рассердится на тебя, Олеандр. Что бы ни случилось, я с этим разберусь. Нам нужно, чтобы Узы боги тихо разобрались с этим за нас. Всё остальное можно уладить позже. Если хочешь быть в комнате с Узами бога, ты более чем желанна там. Корвус уже заверил меня, что защитит тебя, и ты всегда можешь взять с собой Азраэля».
Больше для успокоения Киерана, чем для себя, я выпускаю теневого щенка из‑за уха, на мгновение ласкаю его, прежде чем мы входим в комнату вместе с остальной моей Группой Привязанных.
Атлас, как всегда, держится рядом со мной, но Узы бога очень осторожен в том, куда смотрит, ни разу не фокусируясь на мне. Мне это кажется странным, пока он наконец не говорит:
— Я не желаю Вечной зла. Если она будет здесь, в комнате с нами, пожалуйста, имейте это в виду и воздержитесь от убийства меня, прежде чем вы услышите, что я хочу сказать.
Так что дело в уважении, я уверена, хотя это и заставляет меня чувствовать себя так, будто я больна. Но, бросив один взгляд, я вижу выражение лиц Крукса и Прорицателя — и это отчасти всё объясняет, потому что я не уверена, как им удаётся сделать бесстрастное лицо таким агрессивным, но, чёрт возьми, они в этом хороши.
Корвус говорит:
— Мы уже слышали, что ты хочешь сказать. Ты здесь, потому что твоя Привязанная мёртва. Ты выбрал не ту сторону.
Узы Бога наклоняет голову, и хотя мне, вероятно, стоит держаться в стороне, я чувствую себя вынужденной спросить:
— Так как тебя зовут? Чем ты занимаешься, кроме попыток разрушить жизнь одарённой девушки, контролируя её и подставляя за убийство, к которому она не имела отношения?
Его глаза снова мечутся по мне, прежде чем он пожимает плечами:
— Имя моего сосуда было Джин; можете звать меня так.
Я чувствую укол раздражения, но он отвечает, прежде чем я успеваю огрызнуться:
— Мы не так часто проходим цикл здесь, чтобы иметь такие же наследия, как у вас. Никто из нас недостаточно силён, чтобы проходить цикл, как вы. Ну, вы и Пейн.
Пейн.
Не особо изобретательно, и легко понять, о каком Узе боге идёт речь.
— Так почему именно Пейн? Что она предложила тебе, чтобы ты встал на её сторону?
Он смотрит на Атласа на мгновение, прежде чем ответить:
— Она ничего не предлагала. Пейн нашла меня после того, как моя Привязанная уже была мёртва. Вместо того чтобы просто убить меня, она решила использовать. Вот что происходит с маленькими Узами богами, когда остальные выходят поиграть.
Он звучит несчастно и измученно, но я не дам себя так легко обмануть. Возможно, всё это — просто игра для него, способ завоевать хоть крупицу нашего доверия, чтобы потом использовать против нас.
Я не позволю ему навредить нам.
Гейб смотрит на меня, а затем говорит, и в его словах сквозит недоверие:
— То есть тебя просто использовали, чтобы заманить их сюда? И всё? Ты правда думаешь, что можешь прийти и сказать нам это, и мы просто поможем тебе?
Крукс поворачивается, чтобы посмотреть на меня: его глаза яркие и непроницаемые, но моё сердце всё равно пропускает удар. Когда он смотрит на меня, я чувствую то же, что и в тот раз, когда мы впервые встретились в той идеально обустроенной ванной. Как будто он одержим мной. Как будто ждал целую вечность, чтобы мы снова были вместе, как будто мы два небесных существа на орбите, просто ждущие, чтобы наконец столкнуться.