Когда теневые создания возвращаются из кустов — ничего не обнаружив и не пролив крови, — Атлас немного расслабляется, хотя его взгляд по‑прежнему прикован к дороге, ведущей к нашему дому.
— Ты правда думаешь, что кто‑то сюда проберётся? Есть ли для этого веские основания или это просто поведение Привязанных? — тихо бормочет Блэк, и Атлас бросает на него взгляд.
Тот лишь пожимает плечами в ответ:
— Я не говорю, что с поведением Привязанных что‑то не так — у меня оно тоже есть. Просто хотел бы знать, стоит ли мне сейчас хвататься за пистолет, чтобы тебя прикрыть.
Атлас коротко кивает, и его глаза сужаются, глядя на огни в центре города:
— У них уже был Щит прямо за стенами Убежища, чтобы запереть вас здесь. Откуда уверенность, что они не нашли способ проникнуть внутрь? Откуда уверенность, что среди местных нет спящих ячеек — вроде той, что убила дядю Дрэйвенов? Я доверяю Грифону и его богосвязному, но мы только что узнали: там есть и другие богосвязные. Откуда уверенность, что кто‑то из них не заслал сюда своего человека? Прорицатель пробуждён всего несколько дней. Есть все шансы, что мы здесь не в безопасности, и я не собираюсь ставить жизнь моей Привязанной под удар прямо сейчас.
Блэк смотрит на него мгновение, затем кивает, достаёт пистолет и поворачивается спиной к двери — как раз в тот момент, когда Гейб наконец её открывает. Он следит за улицей, пока мы заходим внутрь, заходит последним и трижды проверяет замки на дверях, прежде чем снова убрать оружие в кобуру.
Стекло здесь пуленепробиваемое — лучшее, что можно купить за деньги. Вся конструкция дома усилена и по сути представляет собой бункер, защищённый от взрывов. Норт не пожалел на это ни копейки. Какой бы рейтинг безопасности ни рекомендовали ему специалисты, он утроил его — просто чтобы быть уверенным.
Я без тени сомнения знаю: есть президенты и члены королевских семей, у которых защита куда слабее, чем та, что мой брат организовал для нашей Группы Привязанных и для маленькой Центральной, всё ещё спящей у меня на руках.
Корвус, не колеблясь, несёт Олеандр обратно в её комнату, игнорируя разговор, который всё ещё идёт вокруг нас. Гейб и Атлас в конце концов следуют за нами по коридору — словно их подсознательно тянет к Оли, и они не хотят от неё отдаляться.
Даже после того, как мы аккуратно укладываем её в постель — а Гейб и Алас следят за ней, словно ястребы, — мой богосвязный не удовлетворён.
Он не хочет оставлять её здесь без кого‑то из нас на страже, и я прекрасно понимаю это чувство. В ней сейчас есть какая‑то уязвимость, чего я никогда раньше не ощущал. Раньше, когда она перенапрягала свои силы, её богосвязный время от времени всё равно проявлялся на поверхности. Я всё ещё чувствовал, как она присматривает за ней, пока её тело восстанавливалось. Сейчас же внутри Олеандр царит такая тишина, что у меня мороз бежит по коже.
Я не хочу её оставлять.
Блэк ждёт меня на кухне, пока я вернусь. Когда мой богосвязный просто стоит и неотрывно смотрит на спящую Оли, Гейб начинает проявлять беспокойство.
— Мы не позволим, чтобы с ней что‑то случилось. Атлас неуязвим, и он будет её прикрывать всё время. Помощь сейчас нужна Норту и Грифону.
Он говорит очень рассудительным тоном, но мой богосвязный никак не реагирует. Он ничего не делает — только пристально смотрит на небольшой бугорок под одеялом, который образует тело Оли, наблюдая за ней одержимо. Её дыхание ровное и спокойное; ничто не говорит о том, что за ней нужно так пристально следить.
Если что‑то случится, у неё есть сила Атласа, чтобы её защитить, а Гейб может превратиться в дракона, если понадобится. Ему потребуется меньше секунды, чтобы перенести её обратно к нам. Я это знаю, Корвус это знает — и всё же мы не можем сдвинуться с места.
— Ты сможешь её оставить или нам стоит позвонить Норту и сообщить, что происходит? — спрашивает Атлас, забираясь на кровать рядом с ней.
Он не перекладывает её к себе на колени и не суетится вокруг неё, как сделал бы я. Просто прижимает ладонь к её груди, чтобы на минуту проверить дыхание, а затем отпускает, позволяя ей спокойно спать. То, как он любит её и относится к ней, невероятно бескорыстно — разительный контраст с тем, как эгоистично я жажду её.
Но это не заставляет меня чувствовать себя плохо. Если уж на то пошло, это лишь разжигает во мне желание взять больше, забрать у неё всё, пока я не получу абсолютно всё.
— Я позвоню Норту, — бормочет Гейб, переглядываясь с Атласом. Но мой богосвязный наконец шевелится, протягивает руку — и моя ладонь чернеет, когда с неё стекают тени.