Мефис и Процел спускаются вниз и сразу направляются к кровати, запрыгивая по обе стороны от неё. Атлас смотрит на них с недоверием, и мой богосвязный наконец говорит:
— Они будут её охранять. Не пытайся их сдвинуть или потревожить. Меня не будет ровно столько, сколько нужно, чтобы решить проблему.
Атлас кивает, медленно отодвигаясь чуть подальше от теней, но его взгляд по‑прежнему прикован к ней. Наконец мой богосвязный ослабляет хватку над моим телом, позволяя мне снова взять контроль — хотя продолжает наблюдать.
Гейб позади меня выдыхает:
— Что на него нашло? Остальные ушли с радостью.
Я пренебрежительно качаю головой:
— Она спит слишком глубоко. Ты должен за ней следить и позвонить мне в ту же секунду, как что‑то изменится… к лучшему или к худшему.
Гейб вздрагивает и подходит к кровати:
— Что ты имеешь в виду? Она всегда так делает, когда использует силу.
Атлас качает головой:
— Сейчас всё иначе. Разве ты не чувствуешь? Не только она отдыхает.
Гейб хмурится и пожимает плечами:
— Но это же логично, разве нет? Она справилась с чем‑то более мощным, чем когда‑либо раньше. Конечно, её Узам тоже нужно поспать.
Я качаю головой:
— Мне это не нравится. Просто следи за ней и звони мне. Я пойду разберусь с этими чёртовыми идиотами в офисе, а потом вернусь.
— Ты или твои Узы? — спрашивает Атлас, когда я разворачиваюсь на каблуках.
— Какая разница? Мы — одно целое, — говорю я, распахивая дверь и выходя туда, где меня ждёт Блэк.
Облегчение на его лице при виде цвета моих глаз бросается в глаза:
— Если бы ты сказал мне полгода назад, что будешь так себя вести из‑за своей Привязанной…
Я чертовски ненавижу это слово.
Когда его используют в таком контексте, применительно к ней, у меня мурашки бегут по коже, поэтому я обрываю его:
— Нам нужно с этим разобраться и покончить. Мне нужно вернуться сюда.
Он хмурится, хлопая меня по плечу:
— Тебе нужно, чтобы я отправил Феликса наверх? Он уже ждёт, если он тебе нужен.
Я качаю головой:
— Никто не будет смотреть на неё, пока меня там нет. Мы разберёмся с этим, а потом, когда я вернусь, я ещё раз её осмотрю и приму решение.
Киеран качает головой:
— Сегодня не лучший день, для Генерала.
Никогда не бывает хорошим днём для чёртового Генерала. Я ненавижу этого человека — сейчас даже сильнее, чем когда‑либо прежде, хотя раньше я думал, что это невозможно. Он отрывает меня от Олеандр прямо сейчас, когда я ей нужнее всего, — и это непростительно.
Мы перемещаемся на нижний этаж офиса Норта — в зону, открытую для публики, где люди ждут, чтобы с ними поговорить. Обычно здесь довольно пусто — просто парадный проход, не более того, — но сейчас помещение битком набито людьми.
Я не особо удивлён, что мы оказались в самом эпицентре полномасштабной войны.
Однако тот факт, что Норт находится в самом её центре и яростно дерётся, шокирует более чем слегка.
Я бы скорее предположил, что первый удар нанёс бы Грифон — годы обиды наконец вырвались наружу, — но именно наш Нейро пытается оттащить Норта от Генерала.
Из моего тела стекают новые тени и начинают наводить порядок вокруг нас: обвиваются вокруг сотрудников Тактической группы и вытаскивают их из драки. Одного за другим они выстраивают тела вдоль стены — те потеют и дрожат от страха.
Тени Норта только разжигают бой, но когда они сталкиваются с моими, у них нет выбора, кроме как успокоиться: они уверены, что я здесь, чтобы помочь, и не могут сражаться против своих, какой бы ни была ситуация. Без давления остальных бойцов Тактической группы Грифону удаётся оторвать Норта от его отца — руки наконец отпускают горло Генерала. Старший мужчина издаёт самые сладкие булькающие звуки, хватая ртом воздух.
Я подхожу к ним сбоку. Чёрное пятно моих Уз ползёт вверх по горлу, и ухмылка растягивается на моих губах, когда я вижу, как кровь свободно течёт из его носа. Всё это делает меня похожим на демона, которым, по убеждению Генерала, я и являюсь, — и я более чем счастлив сыграть эту роль.
Мне бы хотелось самому его убить.
— Ну‑ну. Не думал, что кто‑то способен спровоцировать Норта на такую атаку, но, полагаю, если кто‑то и мог это сделать, то это ты.
Генерал смотрит на меня с чистой ненавистью, и я наслаждаюсь этим… ровно до того момента, пока он не открывает свой жирный рот:
— Будем надеяться, Афина убила эту маленькую сучку — твоего богосвязного, и у нас больше не будет очередного монстра, разгуливающего по этой проклятой дыре.