Моё лоно сжимается вокруг члена Гейба, задница — вокруг члена Атласа, и они оба стонут, их бёдра двигаются быстрее, пока мне приходится вцепиться в плечи Гейба. Гейб одаривает меня ленивой, самодовольной улыбкой — той, что говорит: «Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, с тобой, распростёртой на моей груди». Одной рукой он обхватывает мою щёку и притягивает мои губы к своим для обжигающего поцелуя, другой скользит между нашими телами к моему клитору. Оргазм уже начинает нарастать, но он растягивает его безумными кругами — медленно и в полном контрасте с темпом, который задают его бёдра.
Когда я наконец кончаю, уткнувшись лицом в его грудь, чтобы приглушить непристойные звуки, вырывающиеся из моего рта, Гейб кончает вместе со мной, входя ещё глубже в тот же миг, что и Атлас, — и мне кажется, будто я вот‑вот разорвусь.
Лихорадочное гудение на мгновение затихает — всего на мгновение, — но в ту секунду, когда Гейб выходит и укладывает меня на кровать, оно удваивается, утраивается. Оно наполняет мои конечности, пока мне снова не хочется кричать.
Атлас выходит, поднимает одну из моих ног и переворачивает меня на спину, прежде чем снова войти в мою задницу; сперма Гейба чуть вытекает из моего лона, когда он это делает. Я не хочу терять ни капли. Я хочу быть полной. Мои глаза снова закрываются, я растворяюсь в ощущениях, в том, как он берёт меня сквозь перевозбуждение, пока один оргазм перетекает в следующий. Я тихо скулю, когда туман снова окутывает меня.
Кажется, он никогда не развеется.
Я выгибаю спину на кровати, голова мотается из стороны, пока волна наслаждения прокатывается по мне, словно приливная волна. Когда мой рот раскрывается в отчаянном вдохе, я чувствую, как чьи‑то пальцы обхватывают мою челюсть, а затем надавливают на язык — словно мой Привязанный проверяет, готова ли моя глотка для него. Я смыкаю губы вокруг пальцев, посасываю их, доказывая, что не просто готова — я жажду ощутить тяжесть его члена у себя во рту.
Слышу шорох, а затем чувствую, как он меняет положение; мои веки трепещут, и я открываю глаза: Норт присел на корточки на уровне моего взгляда, его пальцы поглаживают мой язык. Встретившись со мной глазами, он кивает, будто мы пришли к соглашению.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Привязанная, — шепчет он, словно Атлас меня сейчас не берёт, словно сперма Гейба не находится прямо сейчас внутри меня, а остальная часть Группы Привязанных не ждёт поблизости, привлечённая призывом моих Уз.
Я жду, пока его пальцы выскользнут изо рта, и только тогда отвечаю, слегка заплетающимся от удовольствия языком:
— Мне нужно больше. Мне нужны вы все.
Ему не нужно, чтобы я говорила что‑то ещё.
Атлас лишь на мгновение останавливается, чтобы перевернуть меня на четвереньки, а затем резко входит снова, в то время как Норт встаёт, стягивая с себя боксеры. Я тянусь к нему ещё до того, как он успевает из них выбраться, притягиваю к своим губам и беру его в рот, стону вокруг него, когда его бёдра резко подаются вперёд — грубо, но в лучшем смысле этого слова.
Я сглатываю вокруг него, разрываясь между желанием насадиться глубже на его длину и одновременно на член Атласа. Но они оба продолжают двигаться вперёд, врываясь в мой рот и задницу, пока я не начинаю стонать, как распутница, закатывая глаза, а мои крики заглушает член Норта.
Бёдра Атласа наконец‑то содрогаются, его руки сжимают мои бёдра, он раздвигает мои ноги шире и выходит, кончая прямо на моё обнажённое лоно. Пальцами он втирает свою сперму вместе со спермой Гейба, убеждаясь, что они оба наполняют меня до краёв. Норт вынимает член из моего рта и ждёт, сжимая себя в кулаке, пока Атлас отходит, пошатываясь, в сторону ванной.
Моя кожа светится — здоровье и жизненная сила, которые они все мне дают, буквально сияют изнутри, — и я жажду ещё большего.
В тот момент, когда Норт накрывает меня собой, я понимаю: что‑то случилось.
Не знаю, что именно, кто причинил боль моему Привязанному, но внутри него бурлит дикая энергия, когда он двигается во мне. Его руки отчаянно и грубо скользят по моему телу, сжимают мои мягкие изгибы, пока он берёт то, что ему нужно, а я умоляю его о большем.
Всю ярость и тоску, душевную боль и страдания — я принимаю всё это от него. Толчки его бёдер жестоки, удары его члена в моё измученное лоно — сладчайшая форма пытки. Он берёт меня так, будто пытается убить своих демонов.