Я настолько глупа, что говорю это Кири, и она издаёт звук, будто её тошнит, а Грифон самодовольно ухмыляется ей в ответ. Он скрещивает руки на груди, на мгновение поворачивается, чтобы одарить меня сияющей улыбкой, а затем снова смотрит на неё.
Улыбка на секунду сползает с лица Кири.
— Мама тебе звонила? Она пыталась дозвониться до меня, но я была слишком занята, игнорируя всё, что связано с Генералом, чтобы взять трубку.
Я стараюсь не вздрогнуть, зная, как сильно Грифон обожает свою маму. Мысль о том, что он снова с ней разлучен — и о моей роли в этом, — убивает меня.
Он лишь пожимает плечами:
— Да, звонила. Думаю, мы больше не разговариваем.
Мои брови взлетают вверх, и я уверена, что сейчас выгляжу как идиотка:
— Ты не говорил мне об этом.
Он качает головой, глядя на меня мягким взглядом:
— Я знал, что ты будешь винить себя, а в этом нет нужды. Она очень обеспокоена из‑за божьих Уз, и в этом никто не виноват. Я не стану расстраиваться или стыдиться чего‑либо из этого. Моя Узы — это то, что привело меня к тебе, так что я буду счастлив и благодарен за это до конца своего существования. Никакая эта чушь не изменит этого.
Часть напряжения покидает меня, но мне всё равно хочется свернуться клубочком и расплакаться из‑за того, что я хоть как‑то причастна ко всему этому.
Кири качает головой и в раздражении стучит большой сервировочной ложкой по подносу:
— Вот почему я не хочу находить своего Центрального. Не могу представить, что слепо последую за каким‑то мужчиной прочь от своих детей, семьи и друзей только потому, что его эго встаёт на пути. Это отвратительно.
Грифон снова пожимает плечами, а затем раскидывает руки, подзывая её к себе, пока она не обегает стол, чтобы обнять его в ответ. Мне нечего ей сказать. Вряд ли кто‑то из моих Привязанных мог бы попросить меня о чём‑то, чего я бы не сделала, — но, полагаю, это больше связано с доверием, чем с чем‑либо ещё.
Я им всем доверяю.
Доверяю им принимать решения за всю нашу группу и не действовать иррационально или эгоистично, не обдумав, как это повлияет на остальных. Я знаю, что Норт с этим постоянно борется: он продумывает каждый свой шаг весь день, тысячу раз, пока не убедится, что это лучшее решение для всех нас. Хотя мне потребовалось много времени, чтобы это увидеть, я знаю, что Грифон чаще сдерживает свой нрав, чем даёт ему волю. Атлас отказался от всего, чтобы быть с нами. Я знаю: хотя в итоге это оказалось лучшим решением для него, это всё равно было огромным шагом в столь юном возрасте. Особенно без каких‑либо обещаний хорошей жизни или хорошей Группы Привязанных. И всё же он верил и оставался хорошим человеком вопреки всему.
Нокс умер за нашу Группу Привязанных.
Он умер ради Норта и ради нас всех — чтобы у нас был шанс на долгую и хорошую жизнь. Он понятия не имел, что мои Узы смогут его так вернуть. Я никогда не стану воспринимать эту жертву как должное.
— Позвони мне, если они попытаются с тобой связаться или если тебе что‑то понадобится, Кири. Пообещай мне. В последнее время ты слишком скрытна. Мне это не нравится.
Она фыркает и хлопает его по спине, отстраняясь и подталкивая локтем:
— Я скрытна, потому что мне не нужно, чтобы мой брат совал нос в мои дела просто так. Ты тоже так делай; пожалуйста, позвони мне, если они вытащат головы из задниц или если что‑то случится.
Кровь стынет в жилах при мысли о чём‑то плохом, но Грифон просто кивает и тянется за пакетами с едой, которые я собрала:
— Будь готова, Кири. Я уже знаю, что этот массовый исход из Убежища обязательно попадёт на радар Сопротивления, и не сомневаюсь, что будут жертвы. Прежде чем сказать маме, что с ними покончено, я тоже с ней попрощался. Если они не вернутся… этого должно быть достаточно для меня.
Она прочищает горло и кивает, направляясь обратно на кухню, но сначала делает небольшой крюк, чтобы обнять и меня.
Я следую за Грифоном к выходу, больше не глядя ни на кого из тех, кто находится в столовой. Мы идём в молчании, и только когда перед нами появляется вид на наш особняк, я нахожу слова — мой разум в полном хаосе:
— Ты правда думаешь, что с ними что‑то случится?
Грифон вздыхает и кивает, слегка сжимая мою руку:
— Это не вопрос «если», это вопрос «когда». Мой отец — лидер одних из самых разыскиваемых оперативников Тактической группы, и Сопротивление нападёт на них в тот момент, когда найдёт слабое место. Я просто надеюсь, что мои родители достаточно сильны, чтобы это пережить, — хотя они и заслуживают этого после того, что сказали о тебе.