— Почему? Что случилось? — посылает Норт.
— Всем нужно прийти в офис Норта. Оли нужно доставить на одном из квадроциклов, вы оба должны поехать с ней.
Насторожившись, я выключаю воду и хватаю полотенце, выхожу из душа и встречаюсь взглядом с Ноксом в зеркале. Моё сердце уже начинает биться чаще.
— Что случилось? Что произошло?
— Боги сделали следующий ход. Я уверен, что это ловушка, но мы должны быть готовы выдвигаться.
Нокс хватает рубашку и натягивает её через голову. Тени отделяются от его тела и медленно принимают формы Мефиса и Процела у его ног. Я тоже выпускаю Азраэля, быстро вытираюсь полотенцем.
— Что произошло? — снова спрашивает Норт. Я слышу его шаги в коридоре — он идёт к нам с Ноксом. Я ныряю в гардероб, чтобы переодеться в тактическое снаряжение.
— Генерал мёртв. Его заместитель привёз мою мать прямо перед тем, как истечь кровью. Мы впустили её и поместили в камеры. Я посылаю Кири к ней, но Сопротивление уничтожило целый город. Нам нужно мобилизоваться и отправиться на поиски выживших.
Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда Норт заходит ко мне в гардероб. Он внимательно смотрит на меня. Я засовываю ноги в ботинки и выпрямляюсь, с трудом сглатывая ком в горле. Я хочу сказать Грифону миллион вещей, но все они кажутся неуместными.
— Сколько известно жертв? — вместо этого спрашивает Норт, предпочитая сосредоточиться на деле, а не на человеческих эмоциях.
— Примерно сто семьдесят. С моей матерью были двое детей, которых ей удалось найти и привезти с собой через Транспортера.
Сто семьдесят человек мертвы, потому что позволили Генералу уговорить их покинуть Убежище. Сто семьдесят человек, принесённых в жертву, потому что он не смог смириться с мыслью, что у его сына пустые глаза и что он — такой же «монстр», как Дрейвены, которых он так отчаянно ненавидел.
Все эти мужчины, женщины и дети погибли ни за что. Такая чудовищная потеря жизней.
— Мы уже в пути, — посылает Нокс. Он подходит ближе к Норту, они обмениваются взглядами, и я молча следую за ними к гаражу.
Мне всё равно нечего сказать.
Я открываю мысленную связь с Грифоном, но ничего не приходит в ответ — совсем ничего. Он опустошён и стал чистым листом, как когда‑то Нокс. Я отказываюсь давить на него сейчас. Я бы никогда не стала давить ни на кого из них в такой ситуации, но у нас есть работа. Нужно искать выживших — и, возможно, найти ещё одни Узы бога, с которой придётся разобраться.
У нас нет времени, чтобы помочь ему это пережить.
Норт ведёт квадроцикл, а я сижу, зажатая между ним и Ноксом, наполовину на коленях у каждого. Сначала Нокс притянул меня к себе, но Норт тоже перетянул меня к себе — оба хотят держать меня рядом и защитить, насколько это возможно. Тени бегут рядом с квадроциклом, пока мы едем по тихим улицам. То ли люди всё ещё слишком напуганы, чтобы свободно передвигаться, то ли Грифон отдал приказ оставаться дома — я не знаю, но хорошо, что не нужно ни перед кем объясняться или любезничать по дороге.
Когда мы подъезжаем к зданию, меня подташнивает, но я беру себя в руки, и мы вместе заходим в лифт.
Двери закрываются за нами, и Норт тихо говорит брату:
— Не будь мудаком в этой ситуации.
Я бросаю взгляд на Нокса — его губы кривятся, он пожимает плечами:
— Я не собираюсь извиняться за то, что не испытываю сожаления по поводу смерти этого козла.
— Я и не прошу. Я просто говорю, что Грифон не может не чувствовать что‑то по поводу смерти своего отца. Не будь скотом из‑за этого.
— Я никогда не был скотиной.
Это самая большая ложь, которую я когда‑либо слышала.
Но я не настолько храбра или глупа, чтобы указать ему на это. Норт не так сдержан — он фыркает себе под нос, останавливает квадроцикл рядом с офисами совета и помогает мне сойти. Август легко отделяется от его тела, будто Норт даже не думал выпускать его — но одного моего присутствия достаточно, чтобы он выпустил теневого стража для моей защиты.
Я снова выпускаю Азраэля из‑за уха — он ехал со мной — и наклоняюсь, чтобы быстро погладить обоих. Я бы с удовольствием уделила им больше внимания, но сейчас нельзя терять время. Мы вместе заходим в офис Норта и обнаруживаем там хаос и суматоху.
Десятки тактических оперативников уже одеты и готовы выдвигаться. Они стоят и тихо переговариваются друг с другом, а Грифон, Вивиан и Ансер склонились над одной из тактических досок, передвигают фишки и составляют план — мы подходим к ним.
Дверь раздевалки открывается — из неё выходят Гейб и Атлас в тактическом снаряжении, тихо переговариваясь между собой. На лицах у обоих — мрачное выражение. У Атласа решительный изгиб челюсти, в глазах светится понимание: он сам недавно прошёл через нечто похожее и чувствует витающую в воздухе смутную скорбь.