— Всё так и есть! Эту звезду отделяет от нас немыслимое расстояние. Значит, это тоже солнце, такое же, как наше, — оно лишь кажется крошечным!
Граам вышел на балкон. Он даже не взглянул на зловещие тёмные лодки, переплывавшие кроваво-красную, будто подожжённую реку. Его глаза поднялись к священному звёздно<чу небу.
Он ощущал благоговение.
— Каждая из этих светящихся точек — великое солнце!
Я первым из людей вижу истинное лицо вселенной!
Граам был на сияющей вершине экзальтации — и тут же сорвался в чёрную бездну отчаяния.
— Это знание погибнет вместе со мной — или выживет, но лишь как искажённая легенда! Что толку от истины в преддверии долгой ночи варварства?
Под ним ацтекская армия наводняла город, потрясая факелами в исступлении от своего воинского триумфа. Граам знал, что теперь сбежать не удастся. Он знал это с самого начала.
Кто-то коснулся его руки, и он резко обернулся. Искажённое лицо Эйды было как белая клякса в полумраке.
— Эйда, что ты наделала? — воскликнул он. — Теперь нам не убежать. Ты знаешь, что с нами сделают ацтеки.
— Знаю, — ответила она. — Но что бы нас ни ждало — я разделю будущее с тобой.
Граам обнял её и прижал к себе.
Внизу в великом городе вспыхивали красные костры — фанатичные ацтеки начали поджигать храмы.
— Таков конец империи, — прошептал Граам. — Таков конец нашего мира.
На какой-то миг его разум заволокла слепая, тщетная тоска по несбывшемуся.
— Если бы Старый Свет не отставал от Нового, настали бы блаженные дни, — шептал Граам. — Блаженный мирно мы его не увидим.
Он обнял дрожащую женщину крепче, чтобы её успокоить.
— Что бы нас ни ждало, мы к этому готовы.
Ацтекские солдаты почти добрались до Храма звёзд и…
Щёлк!
VI
На этот раз, выплывая из темноты. Грэхем сразу понял, что излучатель вновь перебросил его сознание на другую временную ветку: ещё одна Земля, ещё одно тело.
Ещё до того, как Грэхем увидел мир новыми глазами, он знал, что его зовут Гра — и что он раб Чешуйчатых.
Вместе с дюжиной других мужчин и женщин, облачённых, как и он, в шёлковые набедренные повязки, Гра жался к полу в комнате, которая выглядела более чем экзотично.
Её искривлённые стены из бледного пластика слабо мерцали. Окон в комнате не было, а освещалась она сияющей пластинкой в потолке.
Грэхем, как и Гра, знал, что комната расположена в квартале рабов Нового Города их хозяев, Чешуйчатых. Знал он и то. что мужчины и женщины собрались здесь, чтобы составить заговор.
— Мы можем сбежать, если вы примете мой план! — говорил Гра. — В холодных северных землях мы будем в безопасности — и мы обретём свободу!
Эа, его женщина, смотрела на него с тревогой.
— Но, Гра, если нас поймают, наказание…
— Разве не лучше умереть, чем вечно служить Чешуйчатым? — вспыхнул Гра.
Старый Фур покачал седой головой.
— Даже если мы доберёмся до северных земель, Чешуйчатые рано или поздно найдут нас.
— Они ненавидят холод и вскоре прервут поиски, — заявил Гра. — Мы можем спрятаться, нас станет больше, мы изготовим такое же, как у них, оружие.
Он добавил:
— Нам или нашим потомкам удастся однажды свергнуть Чешуйчатых и сделать хозяином Земли человека!
Ужас и изумление проступили на лицах, будто он сказал нечто кощунственное.
— Хозяевами могут быть только Чешуйчатые… они были ими всегда! — возразил один из мужчин.
Из того, что знал Гра, Грэхем понял, что так оно и было.
На этой несбывшейся Земле история пошла по другому пути миллионы лет назад.
Здесь люди так и не стали владыками планеты. Власть над Землёй принадлежала рептилиям. Великие кланы рептилий, которые на Земле Грэхема вымерли в результате климатического сдвига, уступив место млекопитающим, на этой временной ветке не погибли — они выжили и стали разумным народом.
Этот народ, двуногие Чешуйчатые, за столетия создал свою цивилизацию. Новый Город, занимавший остров, на котором в параллельном мире стоял Нью-Йорк, был лишь одним из их многочисленных мегаполисов. Чешуйчатые были хозяевами а люди, опоздавшие в развитии на много веков, стали их рабами.
— Так вышло лишь по случайности, — уверял Гра. — Я подслушал лекцию, которую великий учёный С’Си читал перед другими Чешуйчатыми в университете… Он сказал, что если бы одному виду рептилий не посчастливилось стать достаточно разумными и пережить изменения климата, все большие рептилии погибли бы — и человек унаследовал бы Землю.
Остальные глазели на него, и Эа выразила всеобщее недоверие: