Да и разве в семье не принято поддерживать друг друга?
Пусть мы пока и не женаты
Но, кажется, уже и не будем.
Потому что мою поддержку Антон не оценил. Видимо, молодое упругое тело и большая грудь оказались для него гораздо важнее.
– Что ж, это даже хорошо, – говорит деловито Аня, наконец, отмерев, и тоже встаёт. – Ты ведь всё равно со дня на день собирался ей о нас рассказать, милый.
И она ласково смотрит на застывшего Антона.
Прикрыться она даже не пытается и видно, что совсем не стесняясь своей наготы. Хотя, если бы у меня было такое тело с фигурой а-ля песочные часы, я бы тоже не стеснялось. Но у меня таких форм нет сейчас и никогда не было в молодости.
Антон как-то неуверенно кивает и снова молчит, глядя на меня виновато.
А я неожиданно понимаю, что, скорее всего, их связь длится уже не один день и даже, возможно, не одну неделю.
И на душе становится так горько.
Называется, пришла с работы пораньше! Не в восемь или девять часов, как обычно, а всего лишь в семь.
А мы только собирались пожениться. Планировали скромную свадьбу, ведь лишних денег у нас нет. Да и в мои тридцать два года это уже не так важно. Я просто хотела наконец выйти замуж и родить детей. Ну, или хотя бы одного ребёнка. Потому я и работала столько: хотела обеспечить себе “подушку безопасности” на время декрета. Хотя бы на первые полгода.
Но теперь это уже не важно.
Глава 2
– Я беременна, – говорит Аня, словно подслушав мои мысли и положив руку на абсолютно плоский живот.
Видимо, не дождавшись реакции Антона, она решает взять дело в свои руки.
И это её признание окончательно добивает меня.
Сердце болезненно сжимается в груди, а я вдруг понимаю, что не могу больше находиться рядом с ними. Я разворачиваюсь и почти бегу обратно в коридор, кое-как натягиваю сапоги трясущимися руками, накидываю на плечи куртку и, подхватив с пола сумку, толкаю входную дверь.
Хотя квартира моя, но я не чувствую в себе сил ни для разговора, ни для того, чтобы выпроводить этих “голубков”.
– Яна, подожди… – несётся мне в спину.
Кажется, Антон наконец-то отмер.
Но мне уже всё равно.
Я не хочу ждать лифт и потому выбираю лестницу. Я бегу быстро вниз, а по щекам текут горячие слёзы.
Наверное, права была коллега по прошлой работе, когда говорила мне, что всё нужно делать во время. Она считала, что выходить замуж и рожать нужно в молодости, до тридцати лет, а уже потом строит карьеру.
Только я-то была совсем не против выйти замуж и родить. Просто желающих что-то особо не находилось. А со временем пришло понимание, что, наверное, придётся мне всё тянуть самой. Значит нужно для начала приобрести своё жилье. Вот на него я и работала все эти годы.
И то бы ничего не вышло, если бы не покойный Александр Витальевич, второй муж матери и отец Ани.
Мой любимый отчим.
Он помог мне с первым взносом на квартиру в тайне от матери. Потому что ей бы это совершенно точно не понравилось.
Выйти замуж я уже и не надеялась и думала, что стану матерью-одиночкой, когда неожиданно встретила Антона. Любви тут не был. Только чистый расчёт. Мне тогда исполнилось тридцать, и ждать дальше я уже не хотела. Да и Антон показался мне неплохим кандидатом. Не пьющий. Так, только по праздникам и немного пиво вечером. С реальным бизнесом, а не непонятными мечтами и желанием, чтобы я взяла для него кредит. Спокойный, рассудительный. Он тоже хотел семью и детей.
На этом мы и сошлись.
Какое-то время мы встречались. Потому съехались и стали жить вместе. В моей квартире. Притирались друг к другу годик.
И вот результат.
Я опять одна и не уверена, что готова пройти через всё это снова.
Стоит мне выбежать из подъезда, и холодный злой ветер тут же щедро кидает в лицо пригоршню снега, а затем пытается забраться под куртку. Я плотнее застёгиваю её и натягиваю на голову капюшон, потому что шапка осталась в квартире.
Погода окончательно испортилась.
Когда я ехала домой, шёл дождь, сейчас же с неба уже сыпал мелкий снег. Он медленно падает на землю, кружась в жёлтом свете фонарей.
До того, как приобрела машину, я любила такую погоду. Вместе с ней ко мне всегда приходило новогоднее настроение. Но сейчас мне не до того, и я больше смотрю под ноги, чтобы не поскользнуться, потому что ещё минут десять назад кругом были лужи.