Телефон в сумке разрывается, но я его игнорирую.
А до машины, как назло, идти не то чтобы очень близко. Ведь учитывая позднее время, найти свободное место для парковки возле подъезда мне не удалось. Так что если бы Антон решит вдруг пойти за мной, то может и догнать.
Но он, кажется, совсем не спешит.
И я даже не уверена, что звонит именно он. Может быть, это вообще просто очередная реклама или мошенники.
Моя машина приветственно мигает фарами, когда я нажимаю на брелок, и, открыв дверцу, быстро забираюсь в салон. Заводится она быстро. Я тут же включаю печку на максимум, ведь остыть машина ещё не успела. А затем я беру щётку и нехотя опять иду на улицу. Потому что нужно хотя бы немного расчистить лобовое стекло с моей стороны. Иначе я просто ничего не увижу
А ещё – решить куда же мне теперь ехать.
К маме точно не вариант.
Единственной подруге и без меня хватает проблем, да и места у неё в однушке свободного нет. Вообще идеально было бы остаться на работе и переночевать на диванчике. Такое у нас, конечно, не одобряется официально. Но если не злоупотреблять и предупредить начальницу, то иногда можно.
Правда, сейчас в здание меня уже никто не пустит. Так что остаются только отели и хостелы.
Когда я забираюсь обратно в машину, дуя на замёрзшие руки, в сумке продолжает настырно надрываться телефон. Я с сомнение на неё кошусь. Разговаривать ни с Аней, ни с Антоном мне сейчас не хочется.
Всё потом.
Но что если это звонят с работы?
Такое уже бывало и не раз. И обычно мне это не очень нравится. Но сейчас звонок начальницы может оказаться как раз кстати. Вдруг выяснится, что нужно срочно вернуться на работу? Тогда и отель искать не придётся.
Подумав, я всё же достаю телефон.
Но звонит не моя начальница, и не Антон.
А мама.
И этот тот случай, когда лучше бы звонили мошенники или банк с предложением очередного “супер выгодного” кредита под почти тридцать процентов.
Мы с ней не очень близки. И в любой другой ситуации я бы скорее сбросила её звонок. Но сейчас мне, как никогда прежде, нужна поддержка. Поэтому я решаю ответить.
– Алло, мам. Тут такое произошло… – говорю я тихо, не зная, как ей всё деликатно описать.
Но договорить я не успеваю, потому из телефона неожиданно доносится громкое:
– Раз уж ты, наконец, всё узнала, Яна, то пора кое-что прояснить. Квартиру ты, конечно, должна отдать Анечке. У них с Антоном всё-таки будет ребёнок. А ты пока можешь переехать ко мне…
И я вдруг с горечью понимаю, что она обо всём знала, и, как всегда, встала на сторону сестры.
Её “любимой доченьки”.
Что, наверное, неудивительно, учитывая, что я для неё всегда была лишь “ошибкой молодости”. Хоть сказала она это не мне в лицо, а своей матери – моей бабушки, у которой я жила до десяти лет. Но от того менее обидными эти слова для меня не стали.
Наверное, если бы не Александр Витальевич, она бы меня так никогда к себе и не забрала.
Это ведь он, как я узнала позже, настоял на том, чтобы я жила с ними.
Глава 3
Иногда я даже думала, что так было бы лучше.
Отчасти поэтому я всегда боялась стать матерью-одиночкой. Особенно, когда была моложе.
Вдруг бы я потом тоже возненавидела своего ребёнка?
А этого я хотела меньше всего на свете.
– …ему всего сорок семь лет, а Вадику так нужна мама. Хороший вариант для тебя. Тебе ведь рожать всё равно уже поздно…
Я вздрагиваю, понимая, что, кажется, задумавшись, пропустила часть её слов. Только чтобы понять, о ком идёт речь, мне совсем не обязательно её слушать. Ведь о “бедном Вадике” она говорит уже не первый раз.
Это младший сын её соседа сверху.
У того несколько лет назад умерла жена и осталось двое детей. Старшему уже двадцать, и он вполне самостоятельный. А Вадик подросток и очень проблемный.
Это “счастье” она навязчиво пыталась всучить мне ещё до того, как я встретила Антона.
И, видимо, решила продолжить сейчас.
– Прости, мам, мне некогда, – говорю я и сбрасываю звонок.
После разговора с ней я чувствую себя ещё хуже, чем после того, как застала сестру с женихом. Впрочем, нужно было просто не брать трубку, как обычно. Я ведь давно знаю, как она ко мне относится.