И всё же хотя бы сейчас я ждала от неё поддержки.
Но, видимо, зря.
Громкое хлопает дверь одного из подъездов, а потом неожиданно слышится громкий голос Антона:
– Яна, ты где?
Видимо, он всё же решился поговорить со мной.
Я вздрагиваю и, переключив скорость, слишком резко давлю на газ, так что только чудом не задеваю соседнюю машину. Только говорить с ним сейчас у меня нет никакого желания.
Впрочем, я не уверена, что оно появится после.
Правда, к сожалению, поговорить нам всё равно придётся.
Но это будет потом.
А снег продолжает падать, пока я кружу по городу. Машина временами буксует на почти лысой демисезонной резине, и потому я стараюсь сильно не давить на газ. Но когда на абсолютно пустом перекрёстке начинает мигать оранжевый, я внезапно решаю его проскочить и прибавляю скорость.
Огромный чёрный внедорожник появляется внезапно и словно прямо из воздуха. Он несётся так быстро, что я понимаю: столкновения не избежать. Но я пытаюсь и кручу руль, только делаю этим лишь хуже.
Машину заносит.
Слышится глухое “бум”.
И я понимаю, что крупно попала.
Потому что ремонт такой тачки, даже очень мелкий, стоит невероятно дорого. А я, как назло, замоталась на работе и забыла продлить страховку. Я собиралась сделать это на днях. Сейчас-то всё гораздо проще. Даже ходить никуда не нужно, всё можно оформить через интернет.
Но я постоянно забывала и откладывала, хотя напоминания периодически приходили на емейл.
И вот результат.
Я глушу машину и испуганно замираю, не находя в себе сил, чтобы просто выйти и оценить масштаб бедствия. Но одно я понимаю точно: кажется, моя “подушка безопасности” скоро сильно похудеет. Если мне вообще её хватит, чтобы расплатиться.
Денег до слёз жалко.
Ведь они достаются мне не то чтобы сильно просто. Я тихонько шмыгаю носом, слыша, как хлопает дверца внедорожника.
И… тишина.
Никто не орёт, не ругается, что довольно странно.
И это пугает меня ещё сильнее.
Нужно выйти и просто поговорить, но вместо этого я складываю руки на руль, упираюсь в них лбом и закрываю глаза.
Я бежала от одного скандала, но, кажется, угодила в другой. И хоть я совсем не плакса, мне второй раз за столь короткое время жутко хочется разреветься. А ещё: чтобы пришёл кто-нибудь большой и сильный и решил все мои проблемы.
Только никто ведь не придёт.
Я это точно знаю.
Я невольно вздрагиваю, когда дверца с моей стороны неожиданно резко открывается, впуская морозный воздух. Я зажмуриваюсь сильнее, словно это может чем-то помочь.
– Здесь женщина, и ей, кажется плохо, – слышу я спокойный и довольно молодой приятный мужской голос.
Слово”женщина” неприятно режет слух.
Хотя нём и нет ничего плохого. Но всё равно как-то неприятно. А ещё я вдруг понимаю, что он, кажется, говорит не со мной.
– Со мной всё хорошо, – говорю я, не поднимая головы. – Только у меня нет страховки, и… Я не знаю, хватит ли денег вам на ремонт. Но могу отдать свою машину в качестве компенсации.
Я вынимаю ключи из замка зажигания, распрямляюсь и не глядя протягиваю их мужчине. Хотя расставаться с машиной мне совсем не хочется. Но других вариантов всё равно нет.
Если только расплатиться натурой.
Так ведь он всё равно не возьмёт.
Становится как-то подозрительно тихо. И я вдруг понимаю, что, кажется, сказала про натуру вслух. От стыда мне тут же хочется провалиться под землю. Но вместо этого я продолжаю сидеть с протянутой рукой и смотреть через лобовое стекло, как на капот машины медленно падает снег.
То, что у машине подошёл уже кто-то другой, я понимаю по запаху очень приятного мужского парфюма. Я непроизвольно делаю глубокий вдох. Хотя раньше никогда не замечала за собой такого.
А затем я неожиданно вздрагиваю, когда слышу совсем рядом:
– Синичка, это ты что ли?
Этим школьным прозвищем меня уже, кажется, лет сто никто не называл.