Последней каплей стали сигареты. Дама-завсегдатай, которую Иветт вслух называла "мадам", а мысленно и вовсе "графиня", курила легкую ароматную сигарету в мундштуке слоновой кости. Ее спутница дымила чем-то кошмарно-крепким — пиратам под стать.
Хозяйка открыла было рот — заявить, что в заведении не курят, нарвалась на суровый взгляд и благоразумно исчезла.
— Давай, Зин, выкладывай! — велела Яга. — Или скажешь, что закурила исключительно за компанию?
— Это твое "Зин"! Больше меня никто не смеет так называть, знаешь ли. Хотя мне этого не хватает… — дама, которая действительно была графиней, а также — вероятно — самой известной русалкой планеты, откинулась на спинку стула и рассеянно посмотрела в окно.
— Зина, Мелюзина[3], какая разница, — отмахнулась Яга. — Скверно выглядишь, подруга! Здоровье?
— Неужели настолько заметно? — ворчливо откликнулась Мелюзина. — Это же только ты из нас трех вечно бодра. А у меня артрит обоих хвостовых плавников, и мастер-каналья испортил стрижку!
— О! — Яга талантливо изобразила негодование. — За скверную стрижку — гильотинировать негодяя!
— Переигрываешь, Ягги'! — Мелюзина cтрого воздела наманикюренный пальчик. Подруги расхохотались, да так громко, что подошедшая Иветт едва не уронила поднос.
— Эх… — Яга покосилась на чашечку с кофе. Ну кто так пьет? Нет, чтоб из кружки, да побольше, и не ерунду, а крепкого чаю. Что ж, в гостях — не дома, будь благодарен за любое угощение.
— Мне нужна твоя помощь! — все так же прямолинейно продолжила разговор Яга. — Жаль, не можем собраться все вместе, как в старые времена: ты, я, да Липочка.
— О, ты сама понимаешь: все вместе не соберемся, — отозвалась Мелюзина, разглядывая содержимое чашки. — Калипсо[4] давно перестала покидать свой остров. Уединилась на нем, и я успела забыть туда дорогу. Надеюсь, ты знаешь путь… Можешь рассчитывать на меня, дорогая. Ах, русские, вы просто невозможны!
— А что сразу — русские? — вздернула бровь Яга.
Мелюзина продолжала рассматривать кофейную гущу:
— Твоя протеже только что похитила из "Двух мельниц" чашку. Грязную. Теперь убегает, хотя за ней и не гонятся.
— Эта? — ухмыльнулась Яга. — Эта — действительно невозможная дурочка. Только чашку умыкнула, говоришь? Раньше оттуда таскали стулья.
"Полтора часа на все парижские достопримечательности? Это уже не "да вы издеваетесь", это какая-то следующая стадия!"
Не то чтобы ей совсем не удавалось выбраться заграницу… Просто в соревновании за первое место по важности всегда побеждал компьютер, или здоровье, или еще какой-нибудь ремонт, но никак не "белый свет со всеми его чудесами". И теперь надо было срочно это компенсировать!
Щелк!
"Я и Эйфелева башня".
— Гет аут! Уйдите из моего кадра!!! И уедьте! Все!
Щелк! Щелк!
"Я и Елисейские поля".
Щелк!
"Шатал я ваш Луксорский монумент!"
— Чего вы смеетесь? Все так делают! Ха. Плагиаторы несчастные…
Щелк! Щелк!
"Я и Нотр-Дам".
— Это что — очередь к горгульям?! Так. Просто убедим себя, что на родине монстры красивее, и бежим дальше!
Щелк!
"Я и Консьержери".
— Ух, ты… в Париже даже тюрьмы, и те — элегантные! А в гости к Призраку Оперы я сегодня не пойду. Там поблизости "Фрагонар" и "Галери Лафайет": не хочу сдохнуть от расстройства без копейки в кармане. В Лувр не пойду по той же причине, но из-за него хотя бы не так обидно. Ааа! Господи-господи-господи… катастрофически опаздываю!
Хуже всего оказалось не стремительно утекающее время, не безденежье, и не куртка, которую она чуть не потеряла трижды, а холмы. Пресловутое "то вверх, то вниз", и все это — бегом на каблуках. После ровного, как стол, Питера — настоящее испытание.
Уже не пробежав — проползя половину лестницы к храму Сердца Христова, Аня рухнула на ступени и нашарила в кармане батончик.
— Привал! Пять минут подождет, старая. Уверена, она меня видит.
— Из-за тебя мы опаздываем, глупая деревенская… девчонка!
Аню ткнули пониже спины, так что она подавилась конфетой.
"Идти к черту, злая старуха! Лихо запретил обзывать, так ты пинаешься? Все ему расскажу!"
Вслух она ничего не сказала, обернулась и улыбнулась — портрет дружелюбного маньяка, да и только. Доктор Коновалова это проигнорировала, схватила Аню за шкирку, вздернула на ноги и поспешила вниз по лестнице.
"Нет, она точно издевается! Зачем я прикидывалась альпинистом?.."
— Не всякое место не во всякий час годится для перехода! — рявкнула Ярослава Григорьевна. — Теперь придется искать другое.