Будто там открыли ящик.
Еще раз!
Незваный гость открывал и закрывал ящики, один за другим.
Значит, он что-то ищет. Что-то ищет!
Эллери стал нащупывать дорогу к прихожей. Двигался он пригнувшись, вытянув руки, пытаясь быстро и бесшумно пересечь гостиную. На полпути он с глухим стуком ударился левым коленом об острый угол какой-то низкой штуки. Он остановился, прислушиваясь, дрожа от напряжения, растирая коленку и ощупывая вещь, на которую налетел. Ага, кофейный столик. Переждал немного…
Ничего страшного. Где-то выдвинули очередной ящик и через несколько секунд задвинули.
До прихожей Эллери добрался без новых происшествий.
Там он опять замер, вглядываясь в холл. В дальнем конце был заметен слабый отсвет, вроде бы из открытой двери, но не прямо по линии его взгляда, а где-то сбоку.
А кухня с другой стороны.
Значит, пришелец орудует в комнате прислуги или в кабинете. И больше не выключает фонарь, светит себе постоянно, чтобы просматривать ящики.
Ступая осторожно, на цыпочках, Эллери двинулся вперед. Дом не отапливался двенадцать зим, и от сырости пол деформировался — Эллери вспомнил, как неприятно он скрипел днем. Поэтому приходилось быть вдвойне осторожным, ощупывать ногой в носке каждую планку, прежде чем перенести на нее полный вес тела, по дюйму приближаясь к источнику света.
Когда он уже миновал три четверти пути к цели, из неопознанной комнаты раздался резкий звук — как будто дерево треснуло, — и немедленно открыли еще один ящик. А затем свистящий звук — вздох облегчения и торжества.
Свет погас, оставив после себя самую черную черноту.
Эллери не стал тратить время на оплакивание своей неудачи. В два прыжка он одолел оставшееся расстояние, ухитрившись не вызвать протеста половых планок, поднял руки повыше, ухватился за косяки и встал посреди дверного проема лицом в комнату.
И злорадно подумал: «Вот, пусть он теперь попробует выйти, кто он там есть — мистер, миссис или мисс. Откуда ему знать, что я здесь. Ему или ей в голову не придет вылезать через окно этой комнаты. От меня исходил только один звук — когда я врубился в столик в гостиной, а он не был услышан, раз поиски продолжались. А мое дыхание услышать невозможно, если только у этого существа не лисьи уши…»
Додумать эту мысль до конца Эллери не успел.
Лоб у него раскололся.
Боль, вспыхнувшая в мозгу, пронзила все тело, колени подогнулись, руки отцепились от косяков и бессильно упали вниз. И в этот миг он увидел часы у себя на руке: стрелки показывали 3.26.
Да, но то, что мог увидеть он сам, могло быть замечено и другим: часы-то у него были со светящимся циферблатом, а он и позабыл. Поднял руку, манжета скользнула и открыла часы, а тот, в комнате, увидел светящуюся шкалу. Эллери всегда носил часы циферблатом внутрь. «Добрую же службу они тебе сослужили», — промелькнуло у него в голове, пока он падал.
Рефлекторно он отвел голову в сторону, ближе к косяку. Еще один удар пришелся по голове вскользь, третий угодил в плечо.
Потом он уже ничего не чувствовал. Даже ногу, тяжело наступившую на его руку в темноте. Не слышал и топота своего противника, убегавшего из дома.
Эллери открыл глаза и увидел великолепный небесный свод с тысячами разноцветных солнц и комет, кружившихся в сумасшедшем танце. Какое-то время его не покидало чувство, будто он плавает в черном космическом пространстве, окруженный дивными галактиками. Но постепенно осознал, что лежит на пороге все еще неопознанной комнаты в доме Баярда Фокса и вокруг него все так же темно.
Он постарался смахнуть с глаз разноцветные пятна и с трудом уселся. Резкая боль тут же напомнила ему о голове, плече и руке. Макушку жгло, левое плечо ломило, левая рука была покалечена.
Сидя на полу, он осторожно поводил головой, пытаясь привести ее в порядок, и полез за коробком спичек в карман пиджака. Спичек он не нашел и потому стал буравить мутным взглядом часы на руке. Оказалось 3.44.
Отключился на восемнадцать минут!
Не сдерживая стона, он перекатился на четвереньки, поднялся на колени и наконец, цепляясь за косяк, подтянулся и встал на ноги.
Теперь уже можно забыть об осторожности, криво усмехнулся он.
Таинственного гостя давно и след простыл.
«И чего я свет не включил», — бормотал он, волоча ноги по коридору. Проковылял через гостиную и вывалился в открытое по-прежнему окно.
Снаружи было тихо, темно и жарко. Без перемен.
На первый взгляд ничего не изменилось.
На веранде Тальбота Эллери помедлил. Все спят, кажется. Эллери вошел.