Я не собиралась жаловаться на Рыбина. Точнее, передумала. Был слишком большой риск. Да и какой в этом смысл, когда участковый — папаша Рыбина, ничего и слышать не хочет от том, что его сыночек был в тот день на дамбе. Он покрывает его. И неспроста, ведь? Значит, ублюдок виновен.
Сделав несколько кругов вокруг «милицейского» дома, я направилась в ненавистную школу. Влажность, наполнявшая воздух, душила. Колючая форма прилипла к телу — отвратительно. Впрочем, как и начало сегодняшнего дня. Единственное, что поистине могло спасти ситуацию, так это мои примирение с ребятами. Откровенно говоря, я всерьез соскучилась по Нине. Я скучала по Семену и по его глупым шуткам, как когда-то скучала по армейским байкам дедушки. Я наблюдала за радостными лицами ребят, но не могла порадоваться вместе с ними. Это как есть лимон без сахара — никой сладости, только лишь кислое настоящее.
Перед входом в школу, меня встретил Пашкин одноклассник — Жора.
— Злата, беда! — кричал он, несясь мне навстречу. В отличии от Паши, его лицо было чистым, без побоев.
— Что случилось?
— Павлик за школой! Дерется!
— Опять?! — опешила я. — Где именно? Показать сможешь?
Пока я догоняла мясистого Жору, то уже успела придумать несколько наказаний для братца. Этот мелкий сорванец не отделается простым выговором. Я свяжу его резинкой от его же трусов, утоплю в бочке с головастиками, а потом закопаю, как ту восьмипальцую ведьму. Какой же он несносный!
Зайдя в местную курилку, я осмотрелась.
— Ну и где они?
— Мы здесь. — Два предводителя братства «V» показались из-за угла. — Молодец, Жорка, — кинув мальцу пакет с конфетами, Рыбин расплылся в самой отвратительной улыбке, которую только можно представить.
Лениво потянувшись, Саша скрестил на груди руки. Весьма неоднозначная реакция на приближающееся шоу. Если ему наскучили эти потасовки, так зачем он в них участвовал?
Что ж, теперь нас было четверо — самодовольный Рыбин, утомившийся Саша, дерганная я и иссиня-черный ворон, который усевшись на мертвое дерево, прокаркал: «Давайте, рвите ее на куски, а я растаскаю остатки!»
— Как прошла беседа? — спросил Рыбин. Его веко подклинивало от злости. Уверена, он просто сгорал от желания переломать мне шею.
— Я не разговаривала с твоим отцом, если ты об этом.
— Да? А что так? — заметно расслабившись, он медленно продвигался ко мне, пиная камни да окурки. — У тебя, наконец-то, стали появляться мозги?
— В отличие от тебя, у меня они всегда были.
— Лгунья, — хохотнул он, — иначе бы ты здесь сейчас не стояла.
Я открыла рот, но ничего не сказала. К сожалению, он был прав.
— Проклятье, хватит болтать, — изнемогающе задрав голову, Саша обратился к серому небу. — Что там с сюрпризом?
Сюрприз? Я и забыла про их очередную угрозу.
Мне было пятнадцать, и я навсегда возненавидела неожиданные подарки.
— Сейчас-сейчас, — иронично оживился Рыбин и принялся копаться рукой в кармане. Я была полностью уверена, что сейчас он достанет дохлого воробья или еще какую-нибудь птицу, но сильно ошибалась. — А вот и сюрприз, — на этих словах в мои глаза попала перцовая жидкость. Сволочь, он снова воспользовался баллончиком, только на этот раз, Саша не спешил спасать меня.
Упав на колени, я схватилась за лицо и принялась глотать последние глотки свежего воздуха, предполагая дальнейшую агонию, которая наступит чрез раз, два…
— Три, — издевался Рыбин. — Три лучше и тогда вся жидкость проникнет тебе в кожу. А потом я услышала его дыхание возле своего уха. — Тебе нужна помощь? У меня есть вода.
— Гори в Аду, — хрипела я, чувствуя себя слепым кротом. Глаза жгло, казалось, они вот-вот вытекут мне в ладони.
Даже сквозь собственные всхлипы, я услышала жадные глотки.
— Ммм. Холодненькая. Хочешь? Просто попроси.
— Да ты то еще дерьмо, Рыбин, — с весельем приговаривал Саша. — Сначала — мучаешь, потом — помогаешь. Ты еще пожалей ее!
Жгучая смесь проникла в легкие и устроила там настоящий пожар. Я закричала. А точнее — заскулила. Так жалобно, что разорвала собственное сердце. Мне стало жаль себя. Искренне. До слез. Такие муки мне не по силам.
— Неприятно, правда? — продолжал Рыбин, гладя меня по спине грубыми пальцами. — Мне тоже было неприятно, когда ты обижала меня. Понимаешь, я не хочу ругаться, Злата. Я хочу жить в мире. Только вот ты, этого явно не желаешь.
Я бы не ответила ему, даже если бы могла. Единственное, что мне сейчас хотелось, так это нащупать ближайший камень и разбить подонку голову. Впрочем, треск действительно послышался, только это была не голова, а стекло. Кто-то разбил школьное окно. Я поняла это по стеклянному дождю, который посыпался на землю.