Парень покачал головой.
— Нет. Их не было в школе, а причины никому неизвестны.
Я наградила его сомнительным взглядом. Нахмурилась.
— Странно. И даже твоя мама не знает, где шляется ее сынок?
— Я говорил, про Рыбина и его друзей, Злата, — мой вопрос задел его.
— А, по-твоему, Саша у них в качестве кого? Старшей няньки? А? Кого? Открою тебе один секрет: он и есть друг Рыбина!
Устало выдохнув, Семен потер переносицу.
— Понимаешь, Злата, я сильно сомневаюсь, что Саша мог убить твою собаку. Я не верю. Это был кто-то другой.
Я опешила.
— Но это был он!
— Ты не можешь знать наверняка. А я знаю, что Саша не такой.
Мое терпение лопнуло. Подскочив с лавочки, я встала напротив него.
— А какой он, Сема? Добрый? Ласковый? Безобидный мальчик? Он и мушки не обидит, так?
— Нет, но я уверен, это был не он.
Не выдержав, я вцепилась в его куртку.
— Он оставил нож в моей собаке, — прорычала я не своим голосом. — Он даже не подумал забрать его. Он — подонок. Гад! А ты защищаешь его? Хочешь выгородить своего братика, да? Переживаешь? Не хочешь, чтобы он пострадал? Пусть он и дальше режет всем глотки, главное, чтобы мамочка не огорчалась. Так, Сема?
Соколов смотрел на меня сочувствующими глазами.
— Прекрати, Злата, — вступилась Нина. — Сема здесь не причем. Не надо так говорить.
Мои пальцы разжались. Я взглянула на подругу.
— И ты туда же? — меня покачнула волна разочарования. — Ты тоже думаешь, что блаженный Саша не мог зарезать Каштанку? Жалеете его?
— Ну нет же, Злата, — она изнемогающе топнула ногой. — Не говори ерунду. Просто нужно во всем разобраться.
Меня пробило нервным смехом.
— Разобраться? Да как же ты не поймешь, что не в чем больше разбираться! Это гребанное братство отравляет мою жизнь. Не вашу! Мою! Соколов старший отравляет ее! Каждый удобный случай, они проходятся по мне своими грязными ботинками! Ладно, на меня плевать, — воздуха не хватало. Мой голос сорвался. — Как быть с дедушкой? С Каштанкой? За что пострадали они?
Нина замерла. Сема заметно напрягся.
— Причем здесь дедушка, Злата?
— Ты не заметил? Он тоже мертв! — выпалила я, совсем позабыв о своем кошмарном секрете.
— Ты что-то знаешь? Ты знаешь, кто убил его? — Сема потянулся ко мне, но я отпрянула. — Злата!
— Ничего я не знаю, ясно? — я запустила пальцы в волосы. У меня началась истерика. — Что им надо от меня? Что твоему брату нужно от меня? Я устала быть мишенью. Я устала терять всех, кто мне дорог, — слезы хлынули из глаз. Мои колени коснулись земли. — Я больше не могу так жить. Это невозможно. Я больше не хочу выкапывать эти долбанные могилы! Но, ведь, это делаете не вы! Какая вам разница до моих проблем? Никакой! Давайте, подождем немного, и скоро появиться еще одна детская могилка! Пусть Паша будет следующим — какая уже разница? Одним меньше, одним больше…
— Злата, — ко мне подбежала Нина, но я не дала себя успокоить.
— Не надо! Не подходи!
— Хватит! Не веди себя так! — ревела Нина. — Нам всем нелегко! Господи, какая же ты дура!
Проглотив ком слез, я с полной серьезностью посмотрела на Семена.
— Помогите мне разобраться, — прошептала я. — Помоги наказать их.
Поджав губы, Семен приподнял меня с земли и поставил на ноги. Отряхнул. Поправил капюшон.
— Я всегда буду тебя защищать, Злата, — сказал он. — Мы не дадим тебя в обиду. Слышишь?
Я хотела верить Семену. Впрочем, меня не было другого выбора. Пусти я все на самотек, мою жизнь продолжат рвать в клочья, но и бороться одной — не смогу. Мне приходиться верить, что пойдет против брата ради меня.
Покинув лес, мы вышли на дорогу. Мы молчали. Каждый думал о своем.
— А я ему как зарядил! — неподалеку стоял Жора, чем-то хвалился перед своими однокашниками. — Глаз посинел. Тот в слезы. Все Цветковы — нытики! Что сестра, что брат.
Его слова подобно булыжнику зарядили мне в затылок. Я остановилась. Каждая клеточка моего тела напряглась.
— Злат? — запереживала Нина, уловив мой недобрый настрой.
Сжав кулаки, я подошла к компании малолеток и схватила самодовольного Жору за грудки.
— Где мой брат, ублюдок? — я походила на свирепого зверя, который готов перегрызть глотку любому, кто сделает неверное движение. — Говори!
Малец смотрел на меня перепуганными глазами.
— Домой побежал, — заикался он. — Он сам виноват. Я лишь защищался.
Я принялась трясти его, как мешок с картошкой.
— Что ты ему сделал? Что ты сделал ему, мразь?!
Перепугавшись, детвора сделала несколько шагов назад. А вот меня оторвали сильные руки.