— Я никогда не покину тебя, отец! — воскликнул Влади. — Где будешь ты, там и я буду. Но разве не лучше было бы нам перебраться в Преслав или Драгоево? Я стал бы трудиться изо всех сил, обрабатывать виноградник и сад, готов служить чужим людям, пахать… словом, все делать, чтобы нам ни в чем не нуждаться.
— Не бывать этому, Влади! Если бы ты знал, сколь священно для нас это место, ты бы не принуждал меня покинуть его…
— Священно? — переспросил Влади.
— Да. Я скрывал до сих пор, но сейчас вынужден сказать тебе: тут похоронена твоя мать!
— Моя мать… И я ничего не знал!..
Сжав руку отца, он склонил голову к нему на грудь и умоляющим голосом сказал:
— Расскажи мне, отец, все расскажи подробно. Может быть, тут кроется тайна…
— Ах, лучше бы тебе оставаться в неведении, но что поделаешь, придется рассказать. Слушай же!
Дед твой, мой отец, жил в Шумене и был очень богат. Два мои брата — Иван и Вылко — вместе с отцом занимались торговлей. Когда мне пошел шестнадцатый год, отец отправил меня учиться в Царьград. Там мне сначала не понравилось, но потом я стал привыкать. Через три года я услышал, что отца моего убили, все его имущество разграбили и дом наш сожгли. Брат мой Вылко, оставшийся в живых, писал мне и просил вернуться — наша мать была сильно больна. Я вернулся, но уже не застал матушку в живых. В Шумене я узнал от Вылко, за что убили нашего отца. Оказывается, брат мой Иван женился на девушке, которую Джамал-бей — начальник шуменских янычар — хотел взять к себе и обратить в турецкую веру. А так как в это дело вмешался мой отец, Джамал-бей подкупил каких-то негодяев, и те подожгли наш дом, захватили жену брата моего Ивана, хотели и самого его убить, но он убежал…
Как видишь, и этих несчастий было бы с нас предостаточно, но неумолимая божья воля готовила нам и другие беды…
Прошло два года. Мы поправили свое состояние, разбогатели вновь, построили хороший дом и зажили тихо и мирно.
Но недолго пришлось нам наслаждаться этим спокойствием. Однажды ночью, во время сильной бури, мы вдруг увидели, что шуменский базар горит. А все наши лавки были там. Пока мы глядели, ужасаясь, на это зрелище да решали, что делать, загорелся и наш дом. Его подожгли со всех четырех сторон!.. И тут, откуда ни возьмись, подбежал к нам какой-то черный человек и крикнул: «Знайте, что это месть! Горят ваши лавки, горит ваш дом, скоро и вас самих сожгут!» О Влади! С этой минуты начались все мои несчастья… Тут я потерял твою мать, а может быть, и сестра твоя стала жертвой огня.
Влади, напряженно слушавший рассказ своего отца, вздрогнул при этих словах и сказал с удивлением:
— Моя сестра? Разве у меня есть сестра?
— Да, звали ее Пета, она была на три года моложе тебя.
— И она умерла такой страшной смертью? — воскликнул Влади. — Почему же ты не постарался спасти ее?
Этот вопрос глубоко задел Петра. Он вздохнул и со слезами в голосе проговорил:
— И ты, сын мой, и ты осуждаешь меня! Но я не виновен…
Влади упал на колени, чтобы просить прощения у отца, но тот остановил его и продолжал:
— Когда запылал наш дом, я стоял посреди двора и словно безумный глядел, как свирепое пламя с резким свистом вздымалось к облакам. Вдруг я услышал из дома слабый крик. Мне показалось, что твоя мать зовет меня. Я бросился спасать ее, но не мог пробраться в дом, а в этот момент что-то сильно ударило сзади по голове, и я замертво упал на порог. Не знаю, сколько времени пролежал я в таком состоянии… А когда я очнулся, то с удивлением увидел, что нахожусь в лесу! Тут я проклял день, в который родился, проклял все на свете и пришел в такое отчаяние, что решил убить себя каким угодно способом. Я побежал к реке — вблизи протекала Камчия — и хотел броситься в воду, как вдруг услышал детский плач. Обернувшись, я увидел шагах в десяти от берега пятилетнее дитя, и это дитя был ты, Влади…
— Неужто я?
— Да, это был ты. Тогда я возблагодарил бога за то, что он не допустил меня наложить на себя руки. Кто бы тогда смотрел за тобой, кормил, поил и одевал тебя?
Петр с нежностью посмотрел на Влади и продолжал:
— Радость, охватившая меня при встрече с тобой, вскоре сменилась глубокой печалью. Я не знал, где я, куда мне итти, — кругом нас обступал темный лес. Взошло солнце, вся природа ожила, а я все еще не нашел выхода… В отчаянии я опустился на землю, обнял тебя и зарыдал. Неожиданно откуда-то сверху до меня донеслось: «Перестань!» Я поднял голову и заметил человека на дереве, под которым лежал.
— Вижу, что ты несчастен, — проговорил он. — Скажи мне, зачем ты пришел сюда? Не могу ли я помочь тебе?
— Увы, — воскликнул я, мое горе неизмеримо! Никто, кроме бога, не может мне помочь. — И тут я поведал ему все.