Чудесная эта картина вызвала слезы на глазах Влади. Величественное зрелище рождало в нем не радостные чувства, а слезы и обиду. Не о себе плакал Влади, но о тех несчастных, которые столь обременены тяжелыми страданиями, что не смеют и глаз поднять, чтобы насладиться прекрасной природой…
О них думал Влади, о них горевал. Но вдруг, словно вспомнив о чем-то важном, он вытер слезы и промолвил: «Уже целый час я здесь, а до сих пор никто не явился…»
Он сел под деревом, взял на руки Глока (так звали его черного пса) и задумался.
Внезапно Глок, заснувший у Влади на коленях, спрыгнул и громко залаял. Влади вздрогнул, и на лице его отразилось удивление: перед ним стоял старик и, скрестив руки на груди, пристально смотрел на него. Это был Вылко.
— Слушай, юнак! — сказал старик. — Ты тут один, в лесу, а оружия у тебя нет!
С этими словами Вылко вытащил из-за пояса длинный нож.
— Зачем это, старик? — изумленно спросил Влади.
— Если и погибнем, — сказал Вылко, — то погибнем, как истые болгары! Возьми, юнак, свою дубинку и будь готов защищаться…
В эту минуту раздались ружейные выстрелы, послышались угрожающие крики:
— Вот он… Да их тут двое!
Влади сразу понял, что разбойники окружили их, но не испугался, выхватил из-за пояса два пистолета, подал один Вылко и крикнул:
— Ты прав, старче, умрем, как болгары!..
Двое разбойников были уложены на месте. Но тут десять огромных янычар с обнаженными ножами набросились на них.
Мужественно защищались Влади и Вылко, но как могли они вдвоем противостоять десяти янычарам, вооруженным до зубов? Вылко уже обливался кровью, над Влади нависли три окровавленные ножа, готовые опуститься ему на голову. Но в это мгновенье что-то сверкнуло перед его глазами и те, что угрожали ему страшными своими ножами, обезглавленные, покатились по траве, пропитанной кровью. Вместо разбойников перед Влади стояли его верные и храбрые дружинники. В руках у них блестели окровавленные кинжалы.
— Пометко! — воскликнул Влади, бросаясь в объятия одного из дружинников. — Ты спас меня от неминуемой смерти. Как мне отблагодарить тебя?
— Не меня нужно благодарить, — сказал Пометко, — а верного твоего пса, Глока. Он выбежал к нам навстречу. Если б не он, быть бы тебе сейчас на том свете!
— Благодарю тебя, Пометко. Ты вовремя подоспел!..
— Гляди, Влади, уж близок полдень, — перебил его Пометко, показывая на солнце, — не годится нам губить драгоценное время. Нынче же ночью мы должны освободить сыновей Вылко.
— Как я мог забыть об этом! — воскликнул Влади. — Вся ли моя дружина тут, Пометко?
— Все тут.
— Никто не отказался?
— Нет. Как только услышали, что сыновья Вылко в руках разбойников, все бросили работу, взялись за ружья и пошли.
Влади поспешил в лес к своим товарищам и, подойдя к ним, воскликнул:
— Добрый день, юнаки!
— Дал бог добра! — в один голос крикнули они.
— Знаете ли, дружинники, зачем мы собрались тут? — спросил Влади.
— Знаем! знаем! — закричали все.
— Сыновья Вылко милы моему сердцу, — сказал Влади, — нам нужно вырвать их из рук разбойников.
— Нападем на них сразу!
— Нападением мы ничего не добьемся, — сказал Влади, — тут нужна величайшая осторожность.
— Мы готовы исполнить все, что ты нам прикажешь.
— Через два часа мы должны быть в Шуменском бору — там убежище янычар! Я пойду осмотрю этот лес, а потом и вас туда сведу…
— Что же мы там будем делать? — послышались голоса.
— А вот что. Все вы заранее заберетесь на те деревья, под которыми собираются злодеи. Я буду держаться поодаль, а ровно в полночь подойду туда с Глоком… Вы направите на янычар дула ружей, но тихо, без малейшего шума — если они догадаются, все пропало!
И с этими словами Влади со своей дружиной скрылся в темной чаще.
V. Освобождение
Неподалеку от селений Осмар и Троица, расположенных вблизи Шумена, стоит лес. Лес этот небольшой, но столь густ, что разве только отважный охотник с верным псом может пробраться по темной чаще, и то на смельчаке едва ли уцелеет одежда.
Совсем недавно в этом лесу открыли несколько пещер, и по многим признакам можно заключить, что когда-то (может быть, в славные для болгар времена) они служили жилищем каким-нибудь благочестивым подвижникам.
Но в ту пору, когда происходили события, описываемые в нашей повести, этот лес был непроходимой чащей. Никто, кроме самых отважных разбойников, не смел ступить в него… Тогда он и звался Шуменским бором.