Барт посмотрел прямо на Каца. «Тот, кто нажимает на курок, не оглушает».
Кто-то другой должен их усыпить, а как только у них откажут ноги, их придется застрелить. В противном случае животное может запаниковать и убежать, и тогда вы промахнетесь. Когда такое случается, приходится стрелять несколько раз, и тогда получается беспорядок».
Длинная речь для него. Меня эта тема очень заинтересовала.
«Похоже, это работа для двоих», — категорически заявил Two Moons.
Снова тишина.
«Действительно», — наконец ответил Барт.
«Раньше мы делали это вместе», — сказала Эмма. «Я использовал молоток, а Барт использовал пистолет. Точно так же, как мы все делали вместе, когда у нас еще была ферма.
Командная работа. Вот в чем суть. «Вот почему у нас такой хороший брак».
«Коровы — большие животные», — сказал Даррел. «Чтобы быть на одном уровне, нужно быть на чем-то лучше, верно?»
«Почему это вдруг стало таким важным?» спросила Эмма.
«Называйте это любопытством, мэм».
Она сердито посмотрела на него.
Кац спросил: «Вы стоите на лестнице, мистер Скаггс?»
«Животное в коробке», — сказал Барт. «Хорошо заперт, чтобы он мог двигаться как можно меньше». На нашей ферме пол бокса был ниже, чем пол остального имущества. Чтобы попасть внутрь, животному приходилось переходить через насыпь. «И мы также использовали ступеньки, чтобы подняться достаточно высоко».
«Маленький человек, который почувствовал себя большим во время бойни», — подумал Кац.
«Это не высшая математика», — коротко сказала Эмма. «Вам должно быть стыдно... Заставить двух стариков чувствовать себя преступниками».
Две Луны пожали плечами. «Я просто хочу сказать, что я бы был довольно сдержан в отношении Олафсона. «Этот человек отнял у тебя хлеб изо рта».
Хуже того. Он отобрал у нас хлеб, а затем сжег его. «Он прекрасно знал, что мы едва можем удержаться на плаву, и просто хотел убедиться, что мы не утонем». Она махнула рукой в сторону небольшой, переполненной комнаты. Думаете, мы хотим жить именно так? Для этого человека все кончено, и я действительно не буду лить по этому поводу ни слезинки. Но я могу вас заверить, что мы не тронули ни единого волоска на его голове. Жив он или мертв, нам от этого не легче.
Судья постановил, что нам больше не разрешено иметь крупный рогатый скот, и точка».
«Как вы уже сказали ранее», — возразил Две Луны, — «вы общались с группой, пока к вам не присоединился Олафсон. Теперь, когда его больше нет, разве вы не можете возобновить расследование?
«Где мы возьмем на это деньги?» Она взглянула на Даррела. Вы ведь коренного американца по происхождению, не так ли? Во мне течет кровь чокто, откуда-то из далекого прошлого. Может быть, именно поэтому мне так нравилось работать в поле. Вы должны понять, что я имею в виду. «Этот человек обвинил нас в изнасиловании страны, но он изнасиловал нас».
«Иногда месть может быть очень сладкой», — сказал Кац.
«Это слишком глупо, чтобы выразить словами», — отрезала Эмма. Почему я должен позволить ему разрушить всю мою оставшуюся жизнь? «У меня все еще есть здоровье, и у Барта тоже». Внезапно на ее лице появилась улыбка. Немного неверно.
«И сверх того я получаю чеки от правительства Соединенных Штатов Америки. Каждый месяц, независимо от того, остаюсь ли я в постели или нет. Разве это не потрясающе? Видите ли, в этой обетованной земле».
Пара вывела детективов на улицу, в складское помещение за гаражом, которое выглядело так, будто могло рухнуть в любой момент. Там было очень холодно, холод от земли проникал даже в обувь.
Барт показал детективам колючую проволоку и другой хлам, включая буксирную ось. Большая, тяжёлая штука, местами на концах ржавчина. Насколько смогли увидеть детективы, на тот момент на нем не было следов крови.
Без предупреждения Барт снял повязку с руки и показал им рваную рану. Длина его составляла около двух дюймов, и он тянулся от перепонки между большим и указательным пальцами до костлявого запястья.
Его зашили самым толстым швом, который Кац когда-либо видел.
Края раны покрылись коркой, из-под швов сочилась жидкость, кожа опухла и воспалилась. Порез выглядел так, будто ему было несколько дней.
Кац спросил имя врача, который зашил ему руку.
Эмма Скаггс рассмеялась.
Барт ответил: «Ты стоишь напротив нее».
«Вы, миссис Скаггс?»
«Я и никто другой».
«Вы учились на медсестру?»
«Я готовилась стать женой», — сказала Эмма. «Я латала его сорок лет».
Барт ухмыльнулся и сунул рану под нос детективам.
Эмма сказала: «У меня все еще есть несколько швейных иголок и ниток с фермы». Это нужно ему. У него кожа, как у коровы. А еще у меня есть антибиотики от ветеринара. «Это точно то же самое, что используют для людей, только намного дешевле».