Давида кивнула. «Наверное, сорвало прикрытие. Насколько плохо это выглядит?»
«Ну, дорогая, ты бы не хотела предстать перед публикой в таком виде».
«Правда», — улыбнулась Давида. «Они могут подумать, что ты меня избиваешь».
Мать не оценила юмор. Глаза ее затуманились. «Сволочи!»
«Я согласна». Давида взяла старуху за руку, кожа ее была почти прозрачной, с тонкими венами цвета туманного неба. «Я в порядке. Пожалуйста, не волнуйся».
«Есть ли у вас какие-либо идеи, кто это сделал?»
«Глупые дети».
«Это двусмысленно и неуловимо, и я не пресса, Давида. Полиция производила какие-либо аресты?»
«Пока нет. Я дам вам знать, когда это произойдет».
«Когда, а не если?»
Давида не ответила. Латиноамериканский официант пробормотал что-то вежливое и убрал тарелки с закусками. Через несколько мгновений он вернулся с основными блюдами.
Давида задавалась вопросом, почему в хороших ресторанах еду всегда подают официанты. Кто такие официанты? Консультанты по транспортировке продуктов питания?
Она поблагодарила его по-испански и зачерпнула вилкой пасту. «Вкусно.
Как твоя еда, мама?
«Хорошо». Голубые глаза снова затуманились. Люсиль выглядела так, будто вот-вот заплачет.
«Что случилось, мама?»
«Это могли быть пули».
«К счастью, этого не произошло. Так что давайте просто наслаждаться едой и общением».
Это был оксюморон, потому что всякий раз, когда они были вместе, конфликт был неизбежен.
Мать фыркнула, а затем внезапно нацепила на лицо улыбку и помахала рукой двум только что вошедшим женщинам.
Дарлин Макинтайр и Юнис Мейерхофф. Дуэт доковылял до стола, цокая языками в унисон. Дарлин была невысокой и пухлой, Юнис — высокой и строгой с невозможно черными волосами, собранными в пучок в стиле «леди-дракон».
Люсиль посылала воздушные поцелуи.
«Дорогой!» — прошептала Юнис. «Как дела ?»
«Потрясающе, что еще? Наслаждаюсь ужином с моей занятой дочерью».
Юнис перевела взгляд на Давиду. «С тобой все в порядке, дорогая?»
«Я в порядке. Спасибо, что спросили».
«Это было просто ужасно !»
Люсиль сказала: «Не говоря уже о том, что это пугает».
Дарлин сказала: « Ублюдки !»
Дэвида рассмеялась, но была благодарна, что комната была пуста. «Я не могла бы сказать это лучше, миссис Макинтайр». Она отпила вина.
«Вы двое хотите присоединиться к нам?»
«Мы и не думали вторгаться», — сказала Юнис. «Твоя мать редко тебя видит».
«Это то, что она тебе говорит?»
« Все время, дорогая».
Дэвида бросила на мать насмешливо-суровый взгляд, а затем снова сосредоточила взгляд на двух старушках. «Ну, тогда я рада вас обеих видеть. Приятного вам вечера».
«Ты тоже», — ответила Дарлин. «И не позволяй этим придуркам тебя сломить».
Когда они ушли, Давида сказала: «Я тебя почти не вижу ?»
Мать слегка покраснела. «Юнис — смутьянка… Я не жалуюсь на тебя постоянно, Дэвида. Эта боевая секира охвачена ревностью, потому что ее Джейн ее ненавидит».
«Не преувеличение ли это?»
«Вряд ли, Дэвида. Юнис встала на сторону бывшего мужа Джейн во время последнего развода.
Хотя, полагаю, ее разочарование можно понять, ведь это был уже третий развод». Хитрая улыбка. «Или, может, шестой. Или двадцать шестой, я сбился со счета».
«В-третьих, — сказала Дэвида. — Я слышала, что Юнис встала на сторону Паркера. Помимо того, что это было безвкусно и нелояльно, это было ошибочно. Паркер Селди — придурок и маньяк».
«Но красивый».
«Давным-давно. Я слышал, у него вспыльчивый характер».
«Я тоже, но это не касается Юнис. Потому что он был с ней любезен — помнил о ее дне рождения, и все такое». Люсиль вздохнула. «Кровь — это кровь. Но, тем не менее, несмотря на странности Юнис, Джейн не должна ее презирать».
«Она злится на Юнис, но она не ненавидит ее, мама. Поверь мне, я знаю».
Джейн Мейерхофф была подругой Дэвиды со школы и одной из ее соседок по комнате в Калифорнийском университете. Обе были бунтарскими подростками, курили травку, прогуливали школу, не раз попадались за мелкое воровство в Сакраменто.
Глупые саморазрушительные действия, совершенные из-за того, что ни одна из девушек себе не нравилась.
Джейн весила пятьдесят лишних фунтов и ненавидела свой «тыквенный» нос.
Она голодала и блевала от веса на первом курсе колледжа, сделала ринопластику на третьем курсе. Но старые представления о себе умирают с трудом, и Джейн никогда не чувствовала себя комфортно с тем, кем она была.
«Вероятно, никогда не будет комфортно», — с грустью решила Давида.